Блаженные - Джоанн Харрис

Лемерль положил руку Клементе на плечо, но она с визгом отпрянула.

— Она одержима! — снова прошептала Маргарита. — Распятья как огня боится. Демоновы имена ей точно молитва.

Лемерль повернулся к нам.

— Скверные новости, — объявил он. — Вчера я по наивности искал иную причину недуга сестры Клементы. Но сейчас она сама избавила нас от сомнений. Сестра Клемента во власти нечистой силы.

— Позвольте помочь ей! — Неразумно привлекать к себе внимание, но терпеть я больше не могла. Сестра Виржини и наша юная настоятельница и так не сводили с меня глаз.

Лемерль покачал головой.

— Я должен остаться с ней наедине. — Казалось, он смертельно устал, рука с воздетым крестом дрожала от натуги. — Любой присутствующий подвергнет душу свою большой опасности.

Тут от раскрытой двери потянуло холодом, пламя свечей и факелов, озарявших палату, испуганно затрепетало. Я невольно обернулась, следом за мной — другие сестры. Во мраке коридора от света пряталась белая фигура. Она маячила далеко от двери, и разглядеть удалось лишь рясу, такую же, как у нас, и светлый кишнот, начисто скрывавший лицо.

— Нечестивая Монахиня!

Я выхватила факел у Виржини и понеслась в коридор, освещая себе путь его неровным пламенем. Маргарита с истошным воплем вцепилась мне в рукав, но я вырвалась и сделала несколько шагов по коридору.

— Кто ты? — закричала я. — А ну покажись!

Нечестивая Монахиня отвернулась, но я успела заметить на ногах у нее темные чулки. Вот так призрачный наряд! Руки Монахини тоже были в темных перчатках. Она побежала прочь, легко и стремительно ускользая от света.

— Что ты видела? — нетерпеливо вопрошали сестры, тянули меня за вимпл, за руки. Вырвалась я не без труда: еще ведь факел отбирали. Когда снова глянула в глубь коридора, призрак уже исчез.

— Сестра Августа, что ты видела? — спросила Изабелла, прицепившись ко мне как репей. Вблизи ее кожа смотрелась еще ужаснее — рот и нос обметали алые прыщи. Жанетта присоветовала бы ей побольше гулять. «Чтобы девочка цвела, нужны свежий воздух и солнышко, — как всегда с усмешкой сказала бы она. — Я от них вон как расцвела и заколосилась!» Эх, Жанетту бы сюда!

— В самом деле, сестра Августа, что ты видела? — Вкрадчивый голос Лемерля таил насмешку, которую чувствовала только я.

— Н-не знаю, — пролепетала я.

— Сестра Августа — неисправимый скептик, — продолжал Лемерль. — Она, верно, и сейчас сомневается, что сестра Клемента одержима демонами.

Я смотрела на пламя факела, не решаясь встретить его смеющийся взгляд.

— Сестра Августа, довольно отмалчиваться! — сорвалась на крик Изабелла. — Что ты видела? Нечестивую Монахиню?

Кивнула я медленно и неохотно. Вопросы понеслись лавиной. Почему я бросилась за ней? Почему остановилась? Чепец у нее в крови? А подрясник? А лицо я разглядела?

Я старалась ответить всем, при необходимости врала. С каждым словом я все безнадежнее увязала в сетях Лемерля, только ни выбора, ни сил сопротивляться у меня не было. Ведь когда Нечестивая Монахиня повернулась ко мне, мы оказались лицом к лицу. Протяни я руку, коснулась бы ее. Даже в сумраке коридора я ее узнала, узнала глаза с золотым ободком. Моя дорогая подружка искренне забавлялась, точно играла в игру, а на кону стояла горстка стеклянных шариков.

Теперь я все поняла. Наивность защищала ее, немота избавляла от подозрений. Когда призрак растворился в сумраке коридора, одна я уловила смешок, по-птичьи гортанный, повторить такой не дано никому.

Смешок и глаза не оставляли сомнений.

Перетта!