Вкус блаженства - Элоиза Джеймс

Потянувшись к мужу, Джози приблизила губы к его губам. Внезапно у нее возникло ощущение, будто опытом обладает именно она, и тут же ее руки обвили его шею. Она испытывала радость оттого, что ее груди вплотную прижаты к нему, словно груди языческой богини, прекрасной, совершенной, изысканной.

Мейн застонал под нажимом ее губ.

– Гаррет, – прошептала Джози, и воздух словно взорвался золотыми искрами, разлетевшимися во все стороны. – Это небольшое строение в углу тоже принадлежало твоей тетке?

– Джози, ты совершенно уверена, что хочешь это знать? – Внезапно Мейн почувствовал огромную ответственность, которая вот-вот свалится на его плечи. – Скевингтон собирается просить твоей руки, и мой дядя может стереть запись о нашем браке из своих книг; тогда тебе не придется выходить за мужчину тридцати четырех лет, спавшего со столькими женщинами. Много лет назад он сбился с пути и пока так и не обрел его.

– К счастью, я знаю, как это сделать.

– Что?

– Обрести искупление.

Он поднял бровь.

– И как же?

– Поскорее пасть к моим ногам. Знаешь, чего я хочу больше всего на свете, Гаррет? – Она выпростала его рубашку из бриджей. – Я хочу быть желанной.

– Ты уже желанна! – Голос графа внезапно охрип. – Ты пробудила меня к жизни. Возможно, в моем возрасте говорить это глупо, даже смешно, но это правда.

– А Сильви?

Мейн опустил голову.

– Я был влюблен в нее, это правда.

– Был влюблен или все еще влюблен? Ты стал бы снова добиваться ее, Гаррет, если бы она намекнула, что готова начать все сначала?

Мейн медленно поднял взгляд:

– У нас с Сильви нет общего будущего.

Из этого следовало, что он все еще в нее влюблен, но Джози попыталась справиться с этой болью и отрешиться от нее.

– В таком случае ты должен забыть о своей короткой помолвке и спрятать воспоминания о ней в ящике на чердаке.

Джози почувствовала, что Мейн готов рассмеяться еще до того, как услышала его смех.

– Будет ли мне позволено время от времени навещать чердак?

– Возможно. Иногда я буду находить тебя там в полумраке и смотреть, как ты развязываешь линялую голубую ленту, которую Сильви когда-то носила в волосах.

– Восхитительная картина, – признал Мейн.

– Я тоже так считаю! – Джози тут же прониклась духом воображаемой сцены. – Ленту, которая была на ней в ночь вашего первого поцелуя, ты станешь носить возле сердца, а когда ты испустишь дух и мы будем тебя с пышностью хоронить, я, найдя эту ленту, пожелаю ее выбросить...

– Но потом с рыданиями, способными тронуть даже Вельзевула, ты снова положишь ее возле моего сердца и сойдешь в могилу с сознанием, что твой муж любил другую.

– Потрясающе! – Джози хихикнула. – Особенно мне нравится та часть, где я собираюсь выбросить эту ленту, но моя совесть этого не позволяет...

– Увы, у меня нет никаких лент, – признался Мейн.

– Но что-то должно остаться!

– Ничего, абсолютно ничего. – Теперь руки Мейна лежали у Джози на спине, а тела их разделяла только одежда.

– Скажи, ты желаешь меня, Гаррет Лангем, граф Мейн?

В лунном свете глаза его, казалось, потемнели еще больше.

– Ты ведь не уличная девица, Джозефина Лангем, графиня Мейн.

– Если бы я ею была, то оказалась бы более искусной в обольщении, так что тебе придется дать мне урок.

– В искусстве обольщения?

– Именно. – Джози подняла руки к волосам, чувствуя себя похожей на язычницу или королеву фей. – Я сделаю так, что ты захочешь меня настолько, чтобы сохранить этот брак.

Повернувшись к нему спиной, Джози направилась к маленькому домику, угнездившемуся в уголке сада.

– Постой!

Его голос походил на жидкий бархат, страстный и манящий.

Джози обернулась, понимая, что ее груди хорошо видны сквозь тонкую ткань. Впервые в жизни она осознала, что их сладостная тяжесть не порок в глазах мужчины. Подойдя к ступеням, она поднялась по ним и толкнула дверь.

Домик состоял из одной маленькой комнатки, в углу которой расположилась софа. Лунный свет с трудом проникал в маленькое оконце.

Мейн вошел следом и остановился в тени у дверей, так что Джози не могла видеть его лица.

– Отсюда нет выхода.

– А я и не хочу уходить.

Теперь для Джози существовал только один этот мужчина, который помог ей впервые почувствовать себя женщиной.