Купленная помощница для президента - Виктория Дмитриевна Свободина

Возникло незримое напряжение, которое, впрочем, развеялось сразу, как только оказались на причале. Чуть не запищала от восторга, заходя на борт красивой современной яхты. Не успела толком осмотреться, как Баринов сцапал, и как начал с поцелуями приставать, да на экскурсию в каюту приглашать. В общем, до разврата дело дошло быстрее, чем я могла себе представить.

Гораздо позже, сижу на носу корабля, любуюсь закатом, много думаю о том, как и почему тут оказалась, что будет. Подходит Баринов, причем не просто так, а с гитарой, что вообще как-то совсем неожиданно. Садится рядом, сначала неспешно перебирает струны, а потом начинает играть и петь своим шикарным голосом, окончательно вводя меня в ступор. И это он еще удивлялся моим разнообразным умениям, а сам?

Смотрю на Баринова с гитарой, слушаю его, и понимаю, как влипла. Я честно пыталась держаться, понимала, какая между нами пропасть, и что это общение недолговечно. Воспринимала его как бизнесмена, человека, думающего только о заработке, интересующегося только деньгами и наживой, а тут он вдруг с этой гитарой, к гитаристам у меня вообще слабость. Добил, да. Придется хотя бы себе самой признаться, что крепко влюбилась. И что теперь мне с этим делать?

Что делать, особо не придумала, только, когда Марат закончил играть и отставил гитару, пересела к нему на колени, положить голову на плечо, уткнувшись носом в шею. Пока у меня только одно решение – жить сегодняшним днем и наслаждаться каждым мгновением.

Баринов крепко меня обнимает и… подо мной сразу что-то зашевелилось, завибрировало. Удивленно поерзала. Ну правда, неожиданно.

Марат хмыкнул и достал из кармана брюк телефон.

– Алло.

– Здравствуй.

Узнала голос сестры Марата. Не то чтобы я нагло подслушиваю, просто моя голова и уши очень близко к телефону, а сам Баринов не стремится вставать и уходить, чтобы переговорить приватно.

– Где ты? Мне сказали, что работу забросил, в компании не появляешься. Дома тебя тоже нет.

– Решил устроить себе небольшой отпуск. Почему тебя всегда так волнует мое местоположение?

– Маме стало хуже, врачи дают очень плохие прогнозы. Я выезжаю к ней. Боюсь… – Альбина всхлипнула. – Это все. Ей совсем немного осталось. Поехали со мной.

– Нет.

– Но Марат, мама же…

– Мне плевать, тебе нужно, ты и лети к ней.

– Марат! – отчаянно кричит Альбина, так, что и мне становится не по себе. – Пожалуйста!

– Я уже сказал, что нет.

– Почему ты такой жестокий?

– Я жестокий?

Баринов зажимает телефон ухом, пересаживает меня обратно на прежнее место, а затем все-таки встает и уходит общаться с сестрой без свидетелей.

Ух, ну и дела. По коже побежали мурашки и стало холодно, несмотря на теплый вечер. Нашла плед и плотно в него укуталась.

Марата не было долго, не знаю, что именно он обсуждал с сестрой, но по лицу не видно, что чем-то обеспокоен или раздражен, но и довольным не выглядит. Садится рядом.

– Завтра вместе не получится прогуляться, утром мне нужно будет уехать, но я оставлю тебе карту, напишу список, что нужно будет выбрать и закупить на этом этапе. Справишься без меня?

– Ну… да. Это все неважно. Как твоя мама?

– Как раз надо будет слетать это выяснить.

– У тебя с ней какой-то разлад?

– У меня с ней ничего нет. Завтра придется рано уехать, так что намерен и лечь пораньше. Ты со мной?

Кивнула. Не думала, что у обаятельного Баринова, купающегося в женском внимании, могут быть напряженные отношения с матерью. Но почему? Ощущение, что о Марате я еще очень многое не знаю.

На следующий день осталось одна, ощутив насколько мне, оказывается может сильно не хватать моего начальника. И хоть весь день прошел в интересных делах, к вечеру поняла, что совсем даже и не против переехать к Марату, лишь бы он скорее уже вернулся и был рядом. Эта его поездка меня сильно беспокоит. Наверняка большое моральное испытание, а я толком и не знаю, что там конкретно у Баринова с мамой.

Ночью прилетела домой. Из аэропорта охрана ни о чем не спрашивая, привезла меня в мою квартиру.

А Марат не звонит, не пишет, и от этого я начинаю волноваться и накручивать себя. Звоню, чтобы узнать, как дела. Смущаюсь. Вроде бы и спим с Маратом, вроде как встречаемся, да и переехать уже предлагает, а все равно часть меня воспринимает его, как недосягаемого начальника с другой планеты.

Телефон отключен. Отчего-то начинаю еще сильнее нервничать. Какое-то плохое предчувствие. Аж голова закружилась и затошнило, хотя для меня такое вообще не характерно.

Кое-как проспала остаток ночи, утром позвонила вновь, и ничего не изменилось. Недоступен.

От одного вида еды воротит. Чтобы не оставаться наедине с собой и своими мыслями, еду на работу, и вот там становится легче. Прогуляла на той неделе вроде совсем немного, но меня, оказывается, уже заждались. Отдел маркетинга психует, хотят согласования проектов и новых идей, без меня ничего в работу не пускают, и мне кажется, что это как-то неправильно, что из-за отсутствия одной какой-то помощницы, встает весь рекламный отдел крупной корпорации, но льстит.

После обеда дядя Толя приехал, довольный, конфеты подарил, сказал, что все идет отлично, позвал на семейный банкет в честь его юбилея. Лукаво прищурившись, спросил, не засиделась ли я в помощницах. Намекнул, что на банкете хочет серьезно об этом поговорить. разговор. Думаю, будет меня к себе в компанию переманивать.

В общем, заканчиваю рабочий день хорошо. На этой волне, звоню Марату, и опять недоступен. Что же такое? Немного посомневавшись, набираю номер Альбины.

Глава 33

– Алло, – почти сразу ответила сестра Марата.

– Здравствуйте. Альбина, это Вероника. Извините, что беспокою…

– Ника! – так обрадованно произнесла Альбина, словно я ее давняя подруга. – Я твой голос сразу узнала.

– Да? Здорово. У Марата длительнон аремя телефон выключен, и мне было поручено узнать, не требуется ли ему какая-то помощь, или, возможно, есть задания, которые необходимо выпол…

– Не волнуйся, все хорошо, – обнадеживает меня Альбина. – Мы с братом гостим в доме матери. Можешь порадоваться – брат здесь встретил нашу бывшую соседку, и свою бывшую любовь, отвлекся на нее. Так что у тебя есть возможность передохнуть. А лучше, если он совсем переключится, увольняйся