Без тебя - Марта Заозерная

что сказала. Так активно начинает крутить головой, что я переживаю, как бы ни открутила шею себе. — Ты мне быстро понравился. Может не после первой встречи, но вскоре я поняла какой ты и… Я не смогла ей сказать. До тех пор, пока она сама наши совместные снимки у меня в телефоне не увидела. Ей тогда плохо стало. У нас дома. На несколько секунд она отключилась, а потом, в панике, я начала в ее сумке рыться, чтобы таблетки достать, и нашла ту самую фотографию. Она ее с собой таскала много лет.

— Какую фотографию? — абсурдность зашкаливает.

Оказаться объектом чьей-то одержимости совершенно невесело. Хреново, я бы сказал.

— Фотография, где вы маленькие…, - шепчет Маша. — Ты. Сафия. И её брат. Вы там совсем маленькие. Расим ещё жив.

Просто нет слов.

Обхватываю переносицу двумя пальцами. Крепко сжимаю. Надавливаю до боли. Хочется каким-либо способом в чувства себя привести.

— У неё то же заболевание, что и у брата? — спрашиваю.

Тишина длится какое-то время.

Ответом мне служит тяжелый вздох Маши.

Играют девчонки, конечно, по-крупному.

Одна пределы жертвенности исследует. Вторая — человеческие возможности на прочность проверяет. Остальным остается только любоваться и получать удовольствие.

— Саф сказала, что так будет лучше, что это никак на нашей с ней дружбе не скажется. Только попросила беречь тебя. Я ей обещала. И не справилась…

Если бы можно было на часок в преисподнюю опуститься — отдохнуть, я бы с радостью.

— Надеюсь, ты не ждешь от меня восторженной реакции, Маш, — произношу сухо. — Я бы предпочел знать, что в нашем доме бывает человек, влюбленный в меня с детства, хоть я его и не помню.

— Я боялась, что ты тогда обратишь на неё внимание! Мне нравилось, что ты к ней равнодушен! И не хотела это менять, — её голос звенит отчаянием. — Вот такая вот я! Не хотела вас обоих терять. Вы двое — мои любимые люди! Я ведь не знала…

Надо спускаться. Скоро подъедет мама Сафи, но не двигаюсь. Рассматриваю поджатые, дрожащие губы Маши. Маленькая девочка, которая очень запуталась. Мы с ней делаем друг другу по-настоящему больно. Остальные бы так не смогли.

— Что было в том сообщении? Ты ей что-то написала, после нашего развода. Вы к тому моменту уже не общались.

— Я ей призналась во всем. Узнала, что ты с ней… и решила рвать до конца. Никогда раньше ей не рассказывала, что узнала тебя сразу. Она думала, что наши с тобой отношения — это случайность, — Маша невольно переступает с ноги на ногу. — Мне тогда было так больно. Но мало. Я хотела ещё.

Вот теперь она меня точно пугает.

— Ты серьезно? Да так оно и было! Я ничего не знал! Подошел к тебе познакомиться, потому что ты мне понравилась. Маш, неужели ты не понимаешь? — подхожу к ней и встряхиваю несильно.

Хочу осознанность в её глазах видеть. Хоть бери и тащи её под холодный душ.

— Ты не понимаешь! Мы с ней подруги были…

— Маша, уже неважно.

— Ты к ней сейчас поедешь? К ней, да? — вскидывает голову. С тоской в глаза мне заглядывает.

— Ты ведь к психологу ходишь? — несколько месяцев назад она рассказала о сеансах своих. Сам я от такого далек, но раз ей на пользу идет, то был не против забирать Колю к себе или няню на это время оплачивать. Главное, что Маша духом воспаряла. А сейчас снова пиздец. — Давай, я ему позвоню?

— Мне не надо, — излишне громко восклицает. — Я не выдумала ничего, Сереж! Так оно и было!

— Я тебе верю, — хоть и не могу пока переварить. — Просто не хочу тебя одну оставлять.

Соображаю, куда б её деть. Так, чтоб под присмотром была.

— Послушай меня сейчас, ладно? — ладонями лицо обхватываю, хочу в глазах разглядеть здравый смысл. — Я не так себе наш разговор сегодняшний представлял. Совсем не так, — у нас с ней только началось общение человеческое. Двигались в сторону гармонии между родителями одного прекрасного мальчика. — Но уж мне тебя некогда подготавливать. Те цветы, что тебе курьер привозит, они от твоего отца, — считываю с её лица недоверие. Приоткрывает рот, но молчит. И на том спасибо. — Он утверждает, что хочет с тобой возобновить общение. Но боится лично приехать. Сказал, что в первых букетах были записки с адресом ресторана, в котором он тебя ждал в назначенное время, но ты не пришла.

— В одном из букетов я видела открытку. В ней было написано: «Буду жать в семь в том же месте». Испугалась немного, что это псих. Никогда не думала, что это от папы… Он в город вернулся?

Маша отца не сильно помнит. Он так, от жены ноги делал, что позабыл обо всем на свете, а тут объявился. Я с ним не согласен от слова «совсем». Продолжай мы жить с Машей, я бы был против их общения. Но теперь, после всего, что случилось в столь короткий срок…

По себе могу сказать — лучше такой отец, чем никакого.

Мы с ним общались, и он не показался неплохим, хоть и чудовищно нерешительным. Расплакался, когда говорил о дочери.

Как можно её было бросить с Натальей Леонидовной? Этого я никогда не пойму.

Снова заводиться начинаю. Некстати. На фоне случившегося, его нерешительность и трусость — мелочи. После встречи с ним я тоже злился. Совершенно не поняв, как можно было так переживать за свою шкуру, чтобы свалить, оставив ребенка рядом с «исчадьем ада», как он свою супругу назвал.

Медленный выдох и произношу:

— Да, он в городе. Могу попросить Жеку или Мишу приехать за тобой и отвезти на встречу с отцом. Если нужно, любой из них соприсутствует, побудет рядом, если ты боишься одна с ним встречаться. Или Русу могу позвонить, чтоб он за тобой приехал сейчас. Без обид, но одну в квартире тебя не оставлю.

Глава 43

Мария

Прошлое…

Я увидела Сафи ещё издали. После её звонка стояла и в окошко смотрела. Ждала:

«Когда?! Ну когда же она появится?!».

Мы так долго не виделись и я безумно соскучилась.

Однако когда она распахнула дверь и увидела подругу, выходящую из лифта, у меня отвисла челюсть! Она вышагивала так, словно наш подъезд даже не ковровой дорожкой был, а пьедесталом!

Сафия всегда притягивала к себе взгляды окружающих, но в этот раз переплюнула саму себя.

Её темные локоны струились по плечам, сияющими волнами. На лице не было ни грамма макияжа, при этом она выглядела