Девочка для вожака, или Замуж за волка - Эль Вайра

Он прекратил помешивать чай и приподнял бровь.

— Такой ответ тебе подходит?

— Подходит, — кивнула Мари, а потом расправила плечи, чтобы казаться выше. — А почему Курт не хотел, чтобы я с вами говорила?

Руперт усмехнулся, а она сощурилась, чтобы выглядеть серьезнее.

— Тут… довольно долгая история, — сказал он. — Не знаю, упоминал ли об этом Курт, но я искал способ разрушить заклятие всю свою жизнь. А когда вы ушли, и Киван полностью отдал себя болезни, я смог, наконец, разгуляться, как никогда раньше. Так что должен сказать вам спасибо за эту вылазку.

Мари хмурилась, наблюдая, как Руперт лезет во внутренний карман сюртука, чтобы достать оттуда небольшую книжку в зеленой обложке. Дневник колдуна.

— Жители Валда хотят, чтобы заклятие было снято так же сильно, как мы, — он покрутил в руках книжку и положил ее на стол. — Так что было нетрудно убедить их найти волшебницу, которая понимает древний язык, использованный здесь. Но это я сделал уже давно, в тайне от Кивана. В этот же раз мне нужно было, чтобы они помогли мне найти… хм, недостающий ингредиент.

Он подтолкнул книжку в сторону Мари, и она нерешительно взяла ее в руки. Не понимания, зачем, она открыла дневник и снова уперлась взглядом в загадочные рисунки и письмена.

Когда она подняла глаза на Руперта, он улыбался. И от этой улыбки ей стало не по себе.

— То есть, вы уже давно знали, что тут написано?

Вместо ответа он кивнул.

— И теперь всё готово, чтобы разрушить проклятие?

— Почти.

— Но раз вы нашли способ, почему Курт злится?

— Потому что он любит тебя.

Руперт уставился на нее своими темными глазами и слегка наклонился вперед. Его взгляд пробудил в Мари давно забытое воспоминание… Нет, об этом она не будет спрашивать. Не сейчас. Если она убедится, что это Руперт загрыз ее отца, то не сможет себя заставить с ним сотрудничать даже ради блага стаи.

— Мой племянник готов на всё, чтобы ты была в безопасности. На самом деле, большее, что он мог для этого сделать, он уже сделал. Отослал тебя. Но я знал, что ты вернешься.

— Откуда вам было знать?

— Потому что ты тоже любишь его. И у тебя доброе сердце. Девочка, которая верит в добрую магию не сможет спокойно жить, зная, что ее счастье стоило столько жизней.

— Что вам нужно от меня?

Мари отложила книгу и вернула Руперту его пристальный взгляд. Ей надоели загадки. Ей хотелось услышать, в чем на самом деле состоит его план.

Легкая улыбка тронула тонкие губы Руперта.

— Как я уже сказал, есть верный способ разрушить проклятие. К сожалению, этот способ предполагает большой риск для…

— Чистой Крови?

— Верно, — он кивнул.

Мари нервно вздохнула и закрыла глаза.

— Расскажите, — попросила она. — Расскажите всё.

Руперт встал и начал ходить по столовой туда-сюда.

— Когда вы ушли, стая запаниковала, и нам потребовалось много времени, чтобы их всех успокоить. Как ты можешь догадаться, задачка была не из простых. Киван болеет, Курт неизвестно где… В итоге я назначил наследником Кригана. Мы не знали, вернетесь ли вы, так что мы быстро отметили новую Чистую Кровь и попытались следовать инструкциям колдуна. Жители Валда быстро нашли то, что нам было нужно…

— Но вы потерпели неудачу, — перебила его Мари.

Это было очевидно. Если бы заклинание пало, они с Куртом уже бы готовились к их собственному приключению, а не сидели бы в этом лесу.

Руперт кивнул в знак согласия.

— Та чистокровная оказалась…недостаточно сильной. Страх может калечить, Мари. А страх перед смертью особенно.

Мари тяжело сглотнула. Чем дольше длился этот разговор, тем сильнее она понимала, почему Курт хотел ее остановить.

— Что мне нужно сделать? — спросила она.

Руперт подошел к ней, взял зеленую книгу и открыл ее на странице, где был нарисован тот самый странный цветок, название которого она никак не могла разгадать.

— Я знаю, что Курт показывал тебе дневник.

Мари не ответила, и спустя пару мгновений Руперт продолжил.

— Я сам изучал эту книгу с тех пор, как научился читать. Я хотел покончить с этим… страхом. С непредсказуемостью. Я презираю хаос, а это именно то, что представляет из себя наше проклятие. И это сводит меня с ума. Если ты достаточно сильна, то мы покончим с этим и оба получим то, чего хотим.

— И этот цветок должен как-то помочь?

Он все еще не сказал, что она должна сделать, и это ее беспокоило.

Руперт кивнул на ее последний вопрос.

— Этот цветок считается ядовитым, но если его смешать с правильными травами, эффект будет невероятным! Он сможет вытягивать не только яд, но и магию!

Он вытащил из внутреннего кармана небольшую склянку с красной густой жидкостью. Налил ее в пустую чашку Мари и протянул ей.

Она принюхалась. Запах был сладкий и поначалу приятный, но всё-таки был и тончайший намек на кислинку.

— Если я выпью это, магия вытянется из стаи? Но как?

— Это сработает не сразу, а на свадьбе. Обычно, когда Чистая Кровь выходит замуж за вожака, он становится своеобразным проводником между ней и стаей. Передает остальным ее человечность. Но цветок… он немного скорректирует этот процесс! Напиток вытянет из стаи всю волчью магию, а на ее место придет твоя человечность. То есть, проводником будет не только вожак, но и ты!

Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Мари нахмурилась, и Руперт считал ее взгляд.

— Да, это риск, — вздохнул он. — Как я уже говорил, девушка, которую мы подобрали Кригану, оказалась слишком слаба. Она умерла почти сразу после свадьбы.

Мари уставилась на чашку с магическим соком и не знала, что ей делать. Ей так хотелось, чтобы способ ее бабушки и дедушки сработал, но реальность была сурова. Это не помогло. Курт не то, что не нашел покой — теперь он был дальше от него, чем когда-либо прежде. Месяц, который дается стае перед появлением новой чистокровной уже на исходе. Больше нет времени на догадки и сомнения.

Часть Мари не переставала задаваться вопросом, говорит ли ей Руперт всю правду. В нем не было ничего, что вызывало бы доверие, но… Но не было похоже, что он врет. Он даже честно признался, что этот напиток может ее убить.

А может и не убить.

Чем дольше она смотрела на чашку, тем сильнее тряслись ее руки. Но внезапно перед ее глазами возник образ улыбающегося Курта, стоявшего там, на ее горе. Он сказал, что она