Рябиновый костёр - Жанна Даниленко

в один момент всё закончилось. В мае это было, перед самыми каникулами, он накрыл стол в отделении, пригласил всех, даже меня, и сообщил, что у него родился сын. На следующий день из общаги профессор съехал, да и с женщинами его больше никто не видел, ни с одной, кроме жены. А вот несколько лекций как раз по нейроинфекциям читала Мария Андреевна. — Он улыбнулся своим воспоминаниям, вздохнул, ухмыльнулся и продолжил. — Она была моложе Рябины, поговаривали, что только защитила докторскую. Она и сейчас красивая женщина, а тогда… А как читала лекции! Я её помню, а она меня, конечно, нет. Когда я узнал о такой нелепой смерти профессора, думал лишь о его жене, как она переживёт, это ж уму непостижимо, тогда и про сына говорили, что состояние тяжёлое. — Дмитрий Иванович помолчал немного, потом встал и произнёс: — Поздно уже, пора мне домой.

Даша глянула на мать и поняла всё без слов: та не хотела, чтобы он уходил, но ведь сама не признается, и Даша решила взять инициативу в свои руки.

— Дмитрий Иванович, оставайтесь у нас, поздно уже, — предложила она, а потом добавила немного смущённо. — Ваш сын знает обо мне?

— Спасибо за предложение. — Дмитрий Иванович улыбнулся дочери. — Конечно знает! Неужели ты думаешь, что я не поделился с ним радостью, что нашёл тебя? Мечтает познакомиться.

От его слов стало тепло на душе, и Даша с удивлением почувствовала, что негатив по отношению к этому мужчине проходит. Нет, она ещё не простила ему отсутствия в её жизни, но и козлом уже не считала.

Утром она встала пораньше, разогрела оставшийся со вчерашнего дня пирог и разбудила Дмитрия Ивановича.

Сварила кофе на двоих и, сидя напротив отца, смотрела, как он ест.

— Даш, прости меня, — произнёс он, глядя ей в глаза. — Я не со зла. Сейчас думаю, анализирую, почему не проверил Иркины слова, почему предпочёл дуться, обижаться, страдать от того, что любимая женщина предпочла другого. Короче, я просто дурак, ведь было достаточно просто прийти один раз, увидеть тебя и всё понять. Мы потеряли столько лет. Я пытаюсь заново ухаживать за Ирой, я всё ещё люблю её.

— Дмитрий Иванович, — Даша не злилась, просто чувствовала себя сейчас невероятно взрослой и правильной, — я выхожу замуж, уйду к Феде буквально днями. Если скажу, что не мне вас судить — совру. А кому судить, как не мне? Это меня вы вдвоём с мамой лишили нормальной семьи, отцовской любви, счастья быть папиной дочкой, как Алиска, например. Да, я злюсь на вас обоих, но на маму меньше, потому что она была рядом, а вы — нет. Но я же вас не гоню. Однако, если скажу, что только ради мамы терплю ваше присутствие, тоже совру. А я не привыкла себе врать и очень рада, что вы здесь. — Она допила кофе и составила посуду в раковину. — Мне пора на дежурство, так что до свидания. Постарайтесь не облажаться снова.

* * *

Дашка ворвалась в ординаторскую как ураган и повисла на шее у тут же подхватившего её Рябины.

— Федя, я тебе поесть принесла, — выпалила с улыбкой, вдруг осознав, что сумки из рук не выпустила…

— Да уже понял, когда что-то тяжёлое стукнуло меня по спине.

— Прости! — Ей стало жутко смешно. Вот вроде понимает, что ему больно, но сама ситуация дурацкая.

— Похоже, до свадьбы я не доживу, пришибёшь из благих побуждений.

Даша лицом уткнулась в его грудь и подрагивала от смеха, а он гладил её по голове и тоже смеялся, целуя её волосы.

— Я скучала, — сообщила она, расставляя контейнеры с едой на импровизированном журнальном столике возле дивана в ординаторской.

— Ты мне снилась, — взяв в шкафу две вилки, произнёс он.

— У тебя было время на сон? — удивилась Даша.

— Часок до твоего прихода. А если серьёзно, Гелю пришлось кесарить под утро. Она и ребёнок в реанимации.

— Почему? — Даша выглядела обеспокоенной.

— Длительный безводный период, слабость родовой деятельности, пришлось оперировать ради ребёнка, гипоксия, сердцебиение страдало. Но всё нормально, неонатологи его раздышали.

— А отец? Который не муж.

— Понятия не имею. Он ждать не стал, привёз, сдал её мне на руки и уехал. Дежурила Вера Николаевна, я её отпустил, нечего в отделении вдвоём делать. А ты как время провела?

— Без тебя?

Он снова рассмеялся.

— Федь, у меня вопросов много, можно задам? А то мысли всякие приходят, к правде отношения не имеющие, но от них неспокойно.

— Задавай. Кстати, кто готовил? Вкусно очень.

Он положил несколько ложек мясного салата Даше, а сам принялся есть прямо из контейнера.

— То, что ты сейчас поглощаешь не жуя, готовила я, а вот этот, с капустой — мама. — Даша вздохнула, взяла себя в руки и выпалила: — Федь, ты Ларису любил?

Он ухмыльнулся и покачал головой.

— Ревнуешь? Не стоит. Мы с Ларой были знакомы с самого детства. Я ещё читать учился, а она уже была девушкой, очень красивой, да и вела себя, как принцесса. Мы дружили, потом она стала моей женщиной. Мы встречались довольно редко, что неудивительно, когда люди живут в разных городах. Это длилось не год и не два, если бы я был умнее, то смог бы не попутать физиологию с чувствами. Но я оказался идиотом, а Лара забеременела. Вот и всё.

— Но разводитесь вы только теперь.

— Да. Нас объединяла дочь и общая жилплощадь. А ещё мне нравилось приходить туда, где меня ждали, вкусно кормили, любили по-своему. Осознание, что можно оставаться отцом для Алиски и в то же время иметь нормальную семью, пришло не так давно. — Он принялся активно жевать, поглядывая на переваривающую информацию Дашу. — Даш, отмирай и жуй. Я не смогу изменить своё прошлое, да и не хочу. Лара не была мне женой после рождения Алиски, скорее — другом, другом и останется. Кстати, ты ей очень понравилась, а она хороший психолог.

Психолог! Даша аж рот раскрыла от удивления. Вот почему с Ларой было легко и комфортно, она профессионал в своём деле.

— Не знаю, почему я не нравлюсь твоему отцу. — Она пожала плечами, внимательно считывая мимику Фёдора, а он лишь счастливо улыбался.

— Нравишься, просто он боится, что я тороплюсь с жизненно важными решениями. Зато моя мама в тебя почти влюбилась. Ещё вопросы есть?

— Есть. Федя, ты хочешь ещё детей, кроме Алисы?

Он помрачнел и поставил контейнер на столик.

— Я не стану на тебя давить, но надеюсь, что со временем ты передумаешь…

Фёдор не хочет больше