Опасные приключения попаданки - Аннэт Хорол

— Иногда словам стоит верить! Не будь занудой. Я выделю тебе столько золота, сколько пожелаешь. Ведь от меня это тебе было и нужно? — улыбнулся он.

— Какой любезный обмен колкостями, — подытожила я.

Мы кружились в богатой помпезной обстановке, а я все еще думала, что чувствую к этому человеку. Он был невероятно красив и богат. Хорошо ли он ко мне относился? Безусловно — сейчас да, но что будет, когда мы останемся с ним наедине? Я чувствовала себя птицей в золотой клетке.

Обессиленные после танца, мы пили чай с вкусностями и болтали.

— Пьер, что же с Люкой Бурым? Его повесят на главной площади? — Этьен отхлебнул напиток и обратился к де Саду.

Я вздрогнула и расплескала чай на блюдце, что не укрылось от взгляда маркиза.

— Будет суд. Возможно, сначала он будет находиться в тюрьме Шатле, — спокойно пояснил де Сад.

Аурели воскликнула:

— Я слышала о ней. Это самая настоящая тюрьма смерти, в которой пытают людей.

Де Сад лишь пожал плечами:

— Это я постарался отправить его туда, — он тайком взглянул на меня, а я оцепенела.

Господи, почему этот человек был таким жестоким?

Тем временем Пьер продолжил:

— Нам нужно выяснить больше подробностей, после чего его обезглавят либо повесят — это уже как орден решит.

— Лучше, если второе — тогда его тело повесят на потеху народа и он еще неделю будет радовать глаз, — хохотнул Гийом.

— Прямо как те мятежники, которых поймали после восстания на Карловой площади, — засмеялся Этьен и все подхватили.

— На Карловой площади? — уточнила я, побледнев.

— Да, а что? — непринужденно спросил Гийом. — Вы разве не слышали, что там случилось? Собирались казнить одну воровку за кражу золота у Пьера, но поднялся мятеж и она сбежала. Тех, кто участвовал в той бойне — поймали и повесили.

— О ней ходили слухи. Кровавая была бойня, — нахмурилась Аурелия. — Солдат много погибло. Эти мятежники — настоящие варвары.

— Страшно представить, что случится, если им удастся свергнуть короля, — вставил Гийом. — Наступит полнейшее беззаконие. Вооруженные вилами крестьяне будут нападать друг на друга прямо на площадях Версаля, потому что будет нечего есть. Я уверен, они будут поедать друг друга, прямо как те африканские каннибалы, которых недавно завезли на один из наших островов.

— А первыми они убьют нас, — подытожила серьезно Белладонна. — Поэтому таких безумцев как этот Люка, нужно вешать в первую очередь. В назидание остальным!

После окончания вечера мы долго прощались с новоявленными подружками и расцеловывали друг друга. Уже в комнате я долго смотрела на свое отражение при свечах в ожидании Люси, которая должна была помочь расшнуровать и снять новое платье. Однако, когда я услышала громкий и настойчивый стук, я поняла, что это была не она.

Распахнув дверь, я увидела де Сада.

— Могу я пожелать спокойной ночи? — спросил он и по его взгляду я поняла, что отказ не принимается. Он был разгорячен выпитым вином и мной.

Я коротко кивнула, будто у меня был выбор, и пригласила войти.

— Извини за сегодняшнее. За мальчишку, — Пьер подошел к окну и затворил ставни.

— Ничего страшного. Я уже забыла. Ты мог бы и не напоминать!

— Я должен спрашивать у тебя разрешения? — он резко повернулся и его глаза зло прищурились.

Я молчала. Де Сад медленно подошел ко мне, и я слышала его учащенное дыхание.

Он был слишком высокий, на целую голову выше, поэтому мне пришлось поднять подбородок, чтобы иметь возможность заглянуть ему в глаза.

— Ты дерзкая! — прошептал он. — В тебе нет ничего святого, я вижу греховный ведьминский огонь и я не могу ему противостоять.

Он вдруг резко взял меня за подбородок и впился губами. Я не успела задержать дыхание и принялась вырываться из его объятий, но не могла и пошевелиться, насколько сильны они были.

Наконец, он закончил свой поцелуй сладкой боли, но рук не выпустил, а вместо этого схватил за талию и вновь крепко прижал к себе. Затем в два шага донес до кровати и небрежно кинул. Я попыталась вскрикнуть и подняться, но не успела — он действовал слишком быстро, и в следующее мгновение уже покрывал поцелуями мое лицо.

— Не кричи. Они не придут на помощь, — горячо прошептал он. — Тебе понравится, я обещаю.

Его дыхание было прерывистым и влажным, а от поцелуй в районе шеи и волос у меня пошли безумные мурашки, и я закрыла глаза, стараясь расслабиться хотя бы на секунду.

— Мне больно, — прошептала, чувствуя, что он с силой сжимает мои запястья и совсем не контролирует себя.

Он ослабил стальную хватку и выдохнул.

— Не волнуйся. Я не сделаю тебе больно. Но я обещаю — ты будешь моей и тебе будет нравиться это!

После этого он чуть приподнялся, схватил платье и в два счета разорвал его на груди, с удовольствием рассматривая открывшейся ему вид. Я интуитивно прижала руки к груди, закрываясь.

— Не нужно! — прошептал он и прошелся дорожкой поцелуев вдоль груди вниз, заканчивая в районе живота — до последнего сантиметра моего обнаженного тела.

Это было так приятно, что сладострастный стон вырвался из моих уст. Маркиз же, добившись своего, слез с меня и усмехнувшись, повторил:

— Ты будешь моя!

После чего вышел из комнаты.

Волна боли, стыда и отчаяния захлестнула меня с головой.

Вскоре в дверь тихо постучали. В неком оцепенении я подошла и открыла ее, ожидая вновь увидеть мучителя, но это была Люси. Увидев мой внешний вид, она принялась меня утешать.

— Мадемуазель, не принимайте близко к сердцу. Маркиз немного своенравен, но я ни разу не видела действительно несчастных девушек рядом с ним.

Утерев слезы, я всхлипнула и сказала:

— Уже все хорошо. Сегодня странный безумный вечер!

— Хотите расскажу вам одну тайну? Возможно, вам будет интересно ее услышать, — вполголоса проговорила Люси. — Надеюсь, она поможет вам немного понять господина.

— В этом замке полно тайн, — пошутила я и служанка засмеялась.

— Это верно вы подметили, мадемуазель.

— Выкладывай свою тайну, что там?

— Кюри… тот мальчишка, который бросался навозом… это бастард господина де Сада.

— Что? — от неожиданности я слишком резко повернулась к служанке, из-за чего твердые спицы а платье больно впились в мои бока.

— Ах, позвольте поскорее помочь вам, — заторопилась служанка и принялась в быстром темпе расшнуровывать завязки. После того, как дело было сделано, а я сидела на кровати в длинной ночнушке цвета слоновой кости, она продолжила.

— У господина де Сада было много невест. Две из них разродились еще будучи здесь, и его сиятельство милостливо разрешил