Ксандер - Нения Кэмбелл

Прошлым вечером я приняла противозачаточное. Однако я понятия не имела, куда Ксандер потянет меня сегодня или завтра вечером. Я не могла рисковать тем, что мне не удастся улизнуть, и нужно было синхронизировать действие таблетки со своим организмом, чтобы я принимала ее каждое утро после пробуждения.

Я перевела взгляд на свое отражение. Мои светлые волосы были растрепанными и спутанными после нашей недавней близости, а губы распухли. Я не узнавала женщину в зеркале. Она не была ни той ухоженной и лощеной версией меня, которую я привыкла представлять миру, ни той болезненной оболочкой, которой я стала под влиянием Генри. Я была кем-то совершенно другим.

Я достала противозачаточную таблетку и закинула одну в рот.

— Что ты только что приняла?

Я взвизгнула и мысленно прокляла себя за то, что не уследила за дверью. Я решила, что Ксандер заснул. Мне следовало знать лучше. Его девизом было: «Куда ты, туда и я».

Ксандер нахмурился, в его глазах появился намек на гнев, который я привыкла от него ожидать. Он стоял в дверях, демонстрируя свое великолепное тело, хотя лицо его исказилось от ярости.

— Что. Это. Было? — рявкнул он, когда я ничего не ответила.

Мой разум лихорадочно работал, пока я пыталась придумать правдоподобную ложь, но в этом не было необходимости. Ксандер знал ответ.

— Выплюнь это, Джордан, — сказал он спокойно, как будто это было предложение, а не приказ, хотя его глаза хищно сверкнули.

Я крепко сжала губы и покачала головой. Я не успела достать бутылку с водой из сумки, так как появился он. Таблетка каталась у меня на языке, отказываясь рассасываться всухую.

Ксандер ворвался в ванную прежде, чем я успела убежать. Он обхватил мои щеки и надавил на них с такой силой, что мне ничего не оставалось, как открыть рот. Он без колебаний полез внутрь в поисках таблетки.

Инстинктивно я попыталась укусить его за палец, но вместо этого прикусила внутреннюю сторону щеки. Он только сильнее надавил на мои щеки и не останавливался, пока не нашел то, что искал. Его взгляд упал на остальную пачку, которая торчала из моей сумки.

— Нет, Ксандер, не надо…

Я попыталась выхватить упаковку, но он оказался быстрее.

Он схватил мою сумку и направился в туалет.

Я последовала за ним, едва поспевая за его длинными шагами.

— Ксандер, просто остановись и подумай о том, что ты делаешь.

Я, не веря своим глазам, наблюдала, как он вытряхивает каждую таблетку в унитаз, а после смывает их все. Этим он лишил меня последней крупицы свободы, которую я сохранила от него.

Его трясло от злости. В ярости он обыскал мою сумку на случай, если там припрятаны еще таблетки.

Внутри меня тоже бурлил гнев, готовый вырваться наружу.

— Прекрати, Ксандер! — закричала я. — Тебе двадцать два, и ты не понимаешь, что ребенок — это не игра.

Он резко повернулся ко мне лицом, его глаза сверкнули яростью.

— Ничего, — он взмахнул рукой в воздухе, — абсолютно ничего из этого не является для меня игрой.

— Ты понятия не имеешь об ответственности за ребенка.

— Напротив. Как ты думаешь, кто заботился обо всей моей семье все эти годы?

— Тогда почему ты хочешь снова поставить себя в такое же положение в столь юном возрасте?

— Ты хочешь знать почему? — закричал он. — Потому что ты принадлежишь мне, но отказываешься это видеть. Ты всегда стоишь одной ногой за дверью. Я хочу от тебя ребенка, чтобы ты перестала пытаться сбежать! — Он схватил меня за бицепс и слегка встряхнул. — Ты хотела ребенка от него, а он был твоим обидчиком. Но я спас тебя от него. Так почему не от меня? Почему ты не хочешь родить ребенка от меня?

Праведный человек — опасный человек. Ксандер вел себя так, будто он добрый принц, сражающийся за спасение своей принцессы от дракона. Он не осознавал, что и сам является драконом. Пытаясь спасти, он заточил меня в своей собственной башне.

Я выпустила дрожащий вздох.

— Не думаю, что ты видишь общую картину. Я достаточно взрослая, чтобы быть…

Он дернул меня за волосы, кожу головы обожгло от боли, когда он заставил меня посмотреть на него.

— Не говори этого.

Я уставилась на него, не понимая, как относиться к его безумной одержимости. Наверняка это была какая-то недолговечная фантазия. Когда-то мне было двадцать два, и я знала, как действует мимолетное увлечение.

Я закрыла глаза.

— Пожалуйста, Ксандер, — тихо сказала я. — Прекрати это. Я слишком стара для тебя. Мы находимся на двух разных этапах наших жизней.

— Это опять про твой возраст? — Его голос тоже смягчился. — Такая женщина, как ты, не теряет привлекательности после тридцати.

Мне тридцать семь, — мысленно поправила я его, открывая глаза.

Он едко усмехнулся, как будто имел доступ к моему разуму.

— Ты все время пытаешься оттолкнуть меня, упоминая о своем возрасте. Ты понимаешь это?

Что еще мне оставалось делать? Ксандер не поймет моей точки зрения, пока ему не исполнится тридцать и он не достигнет своего расцвета. К тому времени я буду отмечать свой сорок пятый день рождения. Если он привяжет себя ко мне и ребенку, это испортит всю его жизнь. И как я должна буду объяснять ребенку нашу гребаную семейную динамику?

Я больше ничего не сказала. Он легко провел костяшками пальцев по моим щекам, словно пытаясь смягчить положение, в которое меня поставил.

Я думала, что он проявит некоторое сочувствие к моей дилемме, но Ксандер лишь сказал:

— Возвращайся в постель.

Внутри меня кипела лава, и все, что я видела, — это красный.

Когда я не пошевелилась, он повторил более твердо:

— Возвращайся в постель, пока я не позвал сюда Джаспера.

Мои руки сжались в кулаки по бокам, но я ничего не могла поделать. Низко опустив голову, я последовала за ним обратно к кровати.

Глава 23

Ксандер

— Джордан! — выкрикнул Логан с другого конца узкого туннеля под хоккейной ареной. Потолок был слишком низким, чтобы человек моего роста мог стоять прямо, а пол — скользким от непрерывного движения коньков, хотя единственными людьми здесь в данный момент были Джордан, я и… Логан.

Он вскинул руки вверх и восторженно замахал ими, как ребенок. Парням из команды понравилась моя девочка, особенно Логану, который чувствовал связь с ней, основанную на их общей травме.

— Привет, Логан.

Джордан улыбнулась, и мне вдруг захотелось убить