Мой неотразимый граф - Гэлен Фоули

— Что? — с удивлением воскликнула Эмили, вытирая слезы.

— Я знаю, все думают, будто я сумасшедший. Может быть, это так и есть. Может быть, — повторил он словно сам себе, — но изнутри я сумею сделать больше, чем они все вместе — снаружи.

— Дрейк, ну пожалуйста. Я не могу снова потерять тебя.

— У тебя нет выбора. И у меня тоже.

— Я могла бы поехать с тобой.

Он с горечью рассмеялся.

— Что? Прямо в пасть зверя? Ну нет. Ты невинна и должна такой оставаться. Посмотри на меня, Эм. Я могу тебя только запачкать. Знай, я должен сделать это для тебя и всего, что ты для меня значишь. Ты единственное, за что стоит бороться.

— Тогда останься со мной, Дрейк!

— Ты даже представить себе не можешь, что они задумали, — выкрикнул он и тронул лошадь. — Прощай, моя Эмили. — Дрейк вырвал у нее свою руку и поскакал по дороге.

Девушка зарыдала.

В тот вечер, пока новость о побеге Дрейка еще не достигла Лондона, Джордан играл в карты в компании регента и обдумывал ловушку для Альберта.

Чем больше он сближался с Марой, тем сильнее хотел завершить задание и сосредоточиться на ней одной.

Сегодня Джордан применил один из своих любимых приемов — дезинформацию. Пустил слух, который тотчас распространился по клубу. Ему даже не пришлось напрямую разговаривать с Альбертом. Он шепнул свою выдумку полковнику Хэнгеру, тот сообщил Бэрримору, а тот — Норфолку, который рассказал все достопочтенному мистеру Бингу и его чистокровному пуделю. И так далее. Пока новость не достигла ушей Альберта. К тому времени никто уже не помнил, где именно каждый впервые услышал этот рассказ.

Новость действительно была сенсационной, будь это правдой. Альберт вполне мог доложить о ней промегеанцам.

«Вы слышали? Королевские доктора скоро сообщат, что король Георг поправляется. Его сумасшествие проходит, как это уже случилось несколько лет назад. Если здоровье его величества и дальше станет улучшаться, то он может вернуться на трон. Тогда регенту придется уступить ему место».

Единственный, кто не слышал эту потрясающую, но правдоподобную сказку, был сам регент. В это время он предавался экстазу в обществе миндального пирожного. Никто во всем клубе не решился сообщить принцу, что его скоро лишат власти.

Джордан собирался выяснить, что Альберт сделает с такой лакомой новостью.

Что касается поведения герцога после бала, то, похоже, Альби решил, что Мара ошиблась, когда стала искать Джордана в библиотеке. Его отношение к Джордану практически не изменилось, разве что стало чуть более настороженным. Видимо, он из самоуверенности вообразил, будто всех одурачил.

К ночи, когда игра в вист закончилась и джентльмены начали расходиться, Джордан проиграл пятьсот соверенов, а потом опять их выиграл.

Чудаки из кружка регента устало попрощались друг с другом и стали покидать «Уотьерс». На Пиккадилли их ждала вереница легких экипажей с аристократическими гербами на дверцах.

Лакеи игроков разбирали своих пьяных хозяев, как расстроенных неудачей, так и торжествующих победу.

Джордан и Альберт вместе вышли на холодную, мокрую улицу.

— Наверное, был дождь, — заметил Альберт, натягивая перчатки.

Джордан кивнул:

— Дождь или туман.

Кирпичные стены зданий, магазинные вывески и мостовые блестели в свете уличных фонарей из кованого железа.

Когда коляска Альберта подкатила к выходу из клуба, Джордан заметил, что герцог незаметно передал своему лакею листок бумаги, дал указания и уехал. Таким образом, у Джордана было две цели: герцог и лакей. Первый отправился в одну сторону, второй — в другую.

Вскоре подали коляску Джордана. Сегодня он по понятным причинам выбрал простой черный экипаж без фамильного герба. Роли грума и лакея исполняли солдаты ордена Файндли и Мерсер. Оба принадлежали к отряду сержанта Паркера.

Когда Файндли подал карету к дверям «Уотьерса», Мерсер соскочил с подножки и, как настоящий лакей, подбежал к дверце. Оба солдата были в ливреях Фальконриджа.

— Ваш экипаж, милорд. — Мерсер распахнул дверцу кареты. — Есть новости, сэр, — понизив голос, добавил он. — Пока вы там были, мастер Вирджил прислал сообщение.

— Что такое?

— Лорд Уэствуд сбежал. Сегодня утром перехитрил лорда Ротерстоуна, взяв в заложницы местную девушку.

Джордан был поражен.

— Эту Эмили?

— Не знаю, сэр. Они считают, Уэствуд направился в город, чтобы вернуться к прометеанцам. Сейчас его все ищут. Если он не сдастся, приказано его застрелить.

Застрелить Дрейка? Ужасно. Джордан помотал головой: «Я не могу сейчас думать об этом». Пусть бедным лунатиком занимаются другие. Его задача — выследить герцогского лакея.

— Передай Файндли, чтобы он ехал за этим слугой, — распорядился он, кивая на человека в ливрее, направляющегося по Пиккадилли к перекрестку с Сент-Джеймс-стрит. — Но пусть не приближается. Нельзя, чтобы он нас заметил.

— Есть, сэр, — кивнул Мерсер и захлопнул за Джорданом дверцу кареты. Потом передал Файндли приказ и вернулся на запятки.

В карете Джордан быстро переоделся, сняв накидку сливового цвета из шерсти мериноса, которая тотчас выдавала в нем представителя верхних слоев общества, надел простой неприметный сюртук, потом застегнул пояс с ножнами и кобурой с заряженным пистолетом, а за пояс заткнул еще один пистолет.

Карета ехала мимо известных клубов на Сент-Джеймс-стрит, затем свернула на Пэлл-Мэлл, догнав Файндли. Лакей герцога, не замечая слежки, все так же трусил мимо бесконечных рядов модных лавок и магазинов.

Наконец он вошел в открытую дверь почтовой станции — трактира, где останавливались дилижансы. Мерсер придержал лошадей, Джордан быстро отдал распоряжения своим людям, выскочил из кареты и прошел внутрь.

Лондонская служба дилижансов работала всю ночь, поэтому даже в столь поздний час усталые пассажиры заполняли почти все лавки тускло освещенного зала. Джордан пробрался внутрь и занял неприметное место в углу. Отсюда он видел, что лакей Альберта украдкой передал записку какому-то пожилому клерку за билетной стойкой.

Лакей ушел, его миссия была завершена, но отсюда записка прошла по сложной цепочке курьеров. Джордан последовательно проследил каждое звено, пока в конце концов дорожка не привела его в самую непрезентабельную часть Лондона — район Севен-Дайалс, где орудовали самые жестокие банды преступников. Нацарапанные мелом значки на закопченных стенах домов обозначали их территории и отпугивали чужаков.

Когда темный извилистый лабиринт грязных переулков стал слишком узок для кареты, Джордан снова вышел, оставил Файндли у экипажа, а Мерсера взял с собой.

Джордан вынул нож, а Мерсеру сделал знак приготовить пистолет. Тем временем последний из курьеров, прячась в тени, осторожно пробирался к месту назначения. Возможно, этот человек в длинном плаще здесь и родился — так уверенно он пробирался сквозь самые опасные трущобы Лондона. Наконец он нырнул в двери отвратительной ночлежки, одной из многих на этой улице. Джордан остановился на углу в нескольких ярдах от цели.