Опасный обольститель - Кэрол Мортимер

— Сил хватит. Можете не сомневаться. — Глаза его заблестели. — За эти дни я так по вас соскучился!

Женевьева промолчала. Выражение ее лица стало загадочным. За эти бесконечные дни и ночи она поняла, насколько сильны ее чувства к нему. Это не было простым увлечением. Она чуть не сошла с ума от счастья, когда он открыл свои прекрасные глаза после длительного беспамятства. Самая счастливая минута ее жизни. Только теперь она поняла, что влюбилась в Бенедикта по-настоящему. Окончательно и бесповоротно.

Теперь кошмарные воспоминания о браке с Джошуа перестали ее мучить. Призраки прошлого отступили. Казалось, сердце Женевьевы оттаяло под теплыми лучами этой прекрасной и чистой любви. Теперь она больше не боялась Бенедикта. Была рада его возвращению из мертвых и готова сделать все, что он захочет. Подарить ему всю себя без остатка. Теперь ничто не имело для нее значения. Ни прошлое, ни будущее. Важно только настоящее. Их с Бенедиктом настоящее.

— Я не знаю, серьезно вы говорите или шутите, но… — Бенедикт не мог отвести от Женевьевы взгляд.

Она начала раздеваться, готовясь к купанию. Слуга поставил корыто возле камина. Спустя минуту в комнату вошли служанки и наполнили корыто горячей водой.

Они удивленно уставились на Бенедикта, который лежал в постели их госпожи.

В отличие от слуг мужского пола девушки не знали о его пребывании в доме. Но Дженкинс поспешил выставить их из спальни и плотно прикрыл дверь.

Женевьева распустила волосы и сняла туфли. Повернулась к Бенедикту и лукаво посмотрела на него из-под длинных ресниц. Теперь на ней была только нижняя сорочка. Прекрасные шелковистые волосы покрывали плечи, словно огненно-рыжая шаль.

— Может быть, вы не хотите, чтобы я мылась при вас? Может быть, вас это смущает? Если так, я могу перейти в другую комнату.

— Напротив. Я хочу наблюдать за этим. — Бенедикт с трудом сел на кровати, облокотившись на подушки. Бульон и пудинг придали ему сил. Теперь он мог наблюдать, как Женевьева готовится к купанию.

— В таком случае, если вы не против, я разденусь полностью, — грациозно тряхнув огненно-рыжими кудряшками, предупредила она.

У него перехватило дыхание, когда она сняла сорочку, и та упала к ее ногам. Теперь на ней остались только белые чулки с голубыми подвязками. Если бы не рана, Бенедикт немедленно вскочил бы с кровати и овладел Женевьевой.

В наряде Евы она была просто потрясающа. Прекрасные волосы свободно рассыпались по плечам. Пышные белые груди с розовыми сосками выглядели очень соблазнительно. Тонкая талия, округлые женственные бедра. Даже золотистые кудрявые волосы на лобке выглядели божественно.

Женевьева поставила молочно-белую ногу на стул и принялась снимать чулок. Это было самое эротичное зрелище, какое когда-либо видел Бенедикт.

Его возбуждение росло с каждой минутой. Женевьева медленно опустилась в корыто. Пышные груди при этом покачивались в такт ее движениям. Вода сомкнулась над покрасневшими, словно вишенки, сосками. Она медленно и грациозно вымыла голову, потом принялась мылить каждый дюйм своего восхитительного тела ароматным мылом. Плечи, руки, груди и такие стройные белые ноги. Когда же ее рука дошла до самого сокровенного уголка, Женевьева замерла и задумчиво посмотрела на завитушки у себя на лобке.

— Вы меня искушаете, Женевьева. Еще минута, и я опять потеряю сознание. Теперь уже от вожделения, — задыхался Бенедикт. Его плоть затвердела и заметно увеличилась в размерах, когда Женевьева принялась мыть нежные розовые складки промежности, запуская туда свои мыльные пальчики.

Она поднялась и взглянула на Бенедикта. Взгляд ее прекрасных голубых глаз слегка затуманился.

— Боитесь потерять сознание? Может быть, хотите, чтобы я послала за доктором?

— Нет, не надо доктора. Думаю, только вы способны излечить меня от этого недуга, — прерывающимся от возбуждения голосом сказал он.

— Вы уверены? — Она вышла из корыта и взяла два полотенца, одним повязала голову, другим принялась вытираться.

— Женевьева! — нахмурившись, воскликнул Бенедикт. — Зачем вы меня мучаете? — Ему казалось, что еще мгновение — и он взорвется от возбуждения.

Но она медлила и не подходила к его кровати. Бенедикт понимал, что она делает это нарочно.

— Я подумала, что вы еще не готовы к такого рода развлечениям. Еще слишком слабы.

Отвернувшись, она медленно вытирала руки, грациозную спину и соблазнительные бедра.

Больше всего на свете ему хотелось впиться в ее промежность губами.

Но он не мог сдвинуться с места.

— Думаю, я уже готов к любым сексуальным развлечениям.

С огромным трудом ему удалось сбросить с себя одеяло. От переполнявшего его возбуждения мужской орган пульсировал не меньше, чем рана.

— Интересно… — проговорила Женевьева, сняла полотенце с головы и бросила на пол. Точно так же она поступила и с другим полотенцем. В эту минуту она походила на Афродиту и с любопытством взглянула на его увеличившийся фаллос. Розовые соски затвердели, с золотистых волос на лобке стекала вода. Она легла на него, накрыв его бедра своими. — Все это очень интересно.

С этими словами Женевьева принялась ласкать его фаллос нежными пальчиками. Бенедикт потянулся к ней, и спустя мгновение их губы слились в поцелуе.

Женевьева боялась, что никогда больше Бенедикт не поцелует ее, никогда больше они не будут ласкать друг друга. Как же она счастлива, что ошибалась! Он целует ее. Целует так же пылко и страстно, как раньше. Она вложила в этот поцелуй всю радость по поводу его выздоровления, всю любовь к нему и почувствовала, как пульсирует мужской орган. В низу живота у нее разлилось приятное тепло.

Оторвавшись от его губ, она некоторое время внимательно смотрела на Бенедикта.

— Вы не думаете, что мы слишком торопимся, наша близость может повредить вам? — озабоченно спросила она.

Черные глаза Бенедикта лихорадочно блестели. Женевьева покраснела от смущения.

— Нет, я совершенно уверен, это мне не повредит. Да что там! Еще никогда и ни в чем я не был так уверен. Для меня это станет лучшим лекарством.

С этими словами Бенедикт пылко стал ласкать ее бедра. Женевьева в ответ начала нежно гладить его фаллос. Потом он припал к ее губам долгим и страстным поцелуем. Спустя мгновение она почувствовала, как медленно и осторожно Бенедикт входит в нее. Женевьева выгнулась и застонала от возбуждения. Бенедикт сразу не вошел в нее полностью. Он решил дать ей привыкнуть к его плоти. Женевьева внимательно прислушивалась к своим ощущениям, ведь еще никогда она не испытывала ничего подобного.

— Надеюсь, я не причиняю вам боли? — озабоченно глядя на нее, спросил он. — Прошу вас, ответьте мне честно.

— Нет, напротив, вы доставляете мне неземное наслаждение, — торжествующе улыбнувшись, проговорила она.