Ночь для любви - Мэри Бэлоу

Если бы у Элизабет был нож, то она могла бы резать атмосферу, сгустившуюся между ними. Неужели никто не придет ей на помощь? И тут появился некто.

– Леди Элизабет? Окажите мне честь снова представить меня.

Голос мужчины был приятным, и Лили с благодарной улыбкой повернулась к его владельцу. Она сразу узнала его. Он провел в Ньюбери-Эбби несколько дней и был другом барона Галтона, дедушки Лорен.

– Мистер Дорсей? – Элизабет повернулась к Лили. – Лили, вы помните мистера Дорсея? Это мисс Дойл, сэр.

– Рада познакомиться с вами, сэр, – сказала Лили, приседая в реверансе и надеясь в душе, что он останется и поболтает с ними, хотя отлично понимала, что с минуты, на минуту начнется следующий танец.

– О мисс Дойл! – воскликнул он. – Позвольте заметить, что вы само очарование. Разрешите мне пригласить вас на следующий танец.

– Он уже обещан, – ответила Лили.

– Ах да, конечно. – Он улыбнулся Невилю: – Здравствуйте, Килбурн. Тогда, может, следующий?

– Следующий обещан мне, Дорсей.

Лили повернулась и, к своему удивлению, увидела герцога Портфри. Его голос звучал резко и не очень вежливо.

– И каждый следующий танец тоже уже обещан, – с иронией в голосе продолжал герцог.

– Линдон... – начала Элизабет.

– Всего хорошего, Дорсей, – сказал герцог тоном, не допускающим возражений.

Мистер Дорсей поклонился и, улыбнувшись, ушел, не промолвив ни слова.

– Линдон, – сказала Элизабет, – что заставило вас забыть про хорошие манеры?

– Хорошие манеры, мадам? – холодно спросил он. – Меня удивляет, что вы представляете такого негодяя мисс Дойл.

Элизабет замолчала и побледнела.

– И меня удивляет, – наконец вымолвила она, – что вы учите меня, как правильно себя вести. Я вспомнила, что мистер Дорсей кузен вашей жены. Если вы с ним в ссоре, то это не означает, что и я не должна разговаривать с ним.

Разговор шел тихо, но в резких выражениях. Лили была шокирована и расстроена, так как решила, что именно она явилась причиной этой неприятной сцены. Но она была недовольна, что герцог Портфри выступает в ее защиту.

– Лили, – сказал Невиль, протянул ей руку, – партнеры уже занимают свои места. Давай присоединимся к ним.

Во время ссоры Лили совсем забыла о нем. Но танец действительно начинался, и она согласилась провести полчаса в его компании. Всего каких-то полчаса, когда она была готова провести с ним целую вечность, а сама мысль о жизни без него приводила ее в смертельный ужас.

Лили подняла руку, надеясь, что она не слишком заметно дрожит, и положила ее на обшлаг его коричневого вечернего фрака. Она сразу почувствовала тепло и силу его тела. От него пахло знакомым одеколоном. И она сразу забыла обо всех, кто их окружает, забыла о том, что весь бомонд с момента прихода Невиля только и ждал этой минуты. Ей захотелось броситься ему на грудь и выплакать там всю свою боль и одиночество.

Но уже в следующую минуту она ужаснулась своей забывчивости и слабости. Прошел месяц, месяц упорного труда, когда она старалась подготовить себя к жизни без него, быть независимой. Их разделял целый месяц, который, как ей казалось, должен был стать преградой между ними. Но стоило ей увидеть его, дотронуться до него, и все пошло насмарку. Боль стала еще сильнее, чем раньше.

Лили заняла свое место в ряду леди, выстроившихся против ряда джентльменов. Она улыбнулась, и Невиль ответил ей тем же.

Элизабет продолжала молчать, поджав губы. Она оглядывала зал в поисках друзей. Герцог Портфри холодно посмотрел на нее.

– Возьмите мою руку, – скомандовал он. – Мы пойдем в буфет.

– Я только что вернулась оттуда, – ответила она. – И я не приемлю вашего тона.

– Элизабет, – вздохнув, сказал герцог, – не откажите в любезности пойти со мной в буфет. Там гораздо тише. Опыт научил меня, что ссора, за которой сразу не последовало примирения, навсегда разводит людей.

– Возможно, – ответила она. – Похоже, в данном случае примирение невозможно.

– Вы это серьезно? – спросил он голосом, в котором уже не чувствовалось холода.

Она посмотрела на него долгим оценивающим взглядом и взяла его руку.

– Вы хорошо знаете Дорсея? – спросил он, ведя ее в буфет.

– Едва знаю, – ответила она. – Этой весной в Ньюбери мы перекинулись не более чем десятком слов. Я была удивлена, когда он попросил меня представить ему Лили, ведь он видел ее раньше. Но его просьба не показалась мне необычной, и я не видела причины, чтобы отклонить ее.

– Он навязчиво ухаживал за моей женой, прекрасно зная, что ей это не нравится. Этой причины достаточно.

– О Господи! – воскликнула Элизабет. – Простите меня, Линдон. Ваша обида, наверное, свежа до сих пор. Такое нельзя простить даже через двадцать лет, даже если он тогда был молод и горяч.

– Он безумно хотел жениться на ней. Кроме титула, она должна была унаследовать все имущество Онслоу, включая и Натэлл-Грандж. Когда Фрэнсис отказала Дорсею, он попытался взять ее силой. Это послужило одной из причин нашего тайного брака, который мы быстро оформили накануне моего отъезда в Нидерланды, где находился мой полк. Семейная вражда не позволила нам открыто вступить в брак. Мы оба думали, что, когда я вернусь, эта вражда поутихнет и наш брак будет всеми признан. Мы были молодыми – оба одного возраста – и глупыми. Но мы считали, что наш брак послужит препятствием для домогательств Дорсея.

«Никогда прежде он не рассказывал о своей жене», – думала Элизабет, входя с герцогом в буфет, где по-прежнему никого не было, если не считать двух лакеев, стоявших у буфетной стойки. Сама же она не позволяла себе расспрашивать его о браке.

– Теперь я понимаю, почему вы так его не любите. Правда, он мог измениться за прошедшие двадцать лет, и уж конечно, в его желании познакомиться с Лили не было ничего предосудительного, но в будущем я постараюсь пресекать все попытки его сближения с Лили.

– Спасибо. Держите ее подальше от него, Элизабет. Внезапно Элизабет нахмурилась и, склонив голову набок, с подозрением посмотрела на него.

– Почему вы проявляете такой интерес к Лили? – спросила она.

Он не ответил ей, но сделал то, чего никогда раньше не делал, несмотря на их многолетнее знакомство: он наклонился к ней и крепко поцеловал в губы.

– Должно быть, это последний танец перед обедом, – сказал он. – А не пройти ли нам в столовую, пока там мало народу?

Беря его под руку, Элизабет пыталась привести мысли в порядок. Она чувствовала себя как школьница, пережившая первый поцелуй, – она едва дышала, колени ее дрожали, и ей хотелось, чтобы он опять поцеловал ее. Она была серьезно влюблена, хотя и тщательно скрывала это от себя.