Соломенное сердце - Тата Алатова

— Шайны, — предупреждающе прозвучал голос старухи в ее голове.

Подняв взгляд, она увидела их. Духи смерти, облаченные в белые похоронные саваны, окружили автомобиль. Прекрасные юноши с повязками на глазах, они никуда не спешили, но была в них неотвратимость.

Грозное яростное рычание вырвалось из Полиного горла, она понимала, что бесполезно пытаться удрать от них, бесполезно и угрожать, но уступать не собиралась. Они не заберут Даню прямо из ее автомобиля.

— Убирайтесь, — это мало походило на человеческую речь, но шайны ее поняли.

— Нас позвали, — мягко пропели юноши, — мы никогда не приходим без приглашения.

Кто позвал? Даня? Чушь какая! Да он был самым жизнелюбивым человеком из всех, кого Поля знала.

Казалось, с каждой секундой ему становилось все хуже, дрожь сменилась частыми судорогами, он то выгибался, пугающе натягиваясь, то снова обмякал на сиденье.

Поля вышла из машины и встала перед шайнами, закрывая собой Даню.

— Ха, — каркнула старуха. — Если бы все было так просто!

В ее голосе слышалось торжество: мол, я предупреждала, я говорила, что люди то и дело мрут, как мухи, и вот смотри сама, я же была права!

Ярость, захлестнувшая Полю, была такой силы, что старуху просто выкинуло из ее головы. Сглотнув новое рычание, она вспомнила, что рассказывал Даня о шайнах: отличные телепаты, они легко считывали все человеческие мысли и эмоции, чутко отзываясь на самый легкий, незначительный призыв. Стоит только дать слабину — и они уже не отступят.

Что же, к счастью, ее соломенное сердце не сбоило. Билось ровно и сильно, а уверенностью, что Даня выберется из этой передряги, можно было расколоть гранит.

— Ребят, вы заблудились? — довольно спокойно спросила она. — Или вы нас случайно перепутали? Видите ли, в чем дело: я ношу в себе память первой жрицы, которая только тем и занята, что думает о смерти. Вы точно услышали не ее?

Равнодушные глаза шайнов за прозрачными повязками остались такими же незрячими, но их ноздри едва раздулись.

— Что ты такое? — спросил один дух. — И человек, и дух, и зверь. И мертва, и жива одновременно.

— Безобразие, — поддержал его другой. — Сплошная путаница, а не существо.

— Сами вы существо, — обиделась Поля, — а я, между прочим, замужняя женщина.

— Хочешь пойти с нами вместо него? — спросил третий дух.

Она оглянулась — Даня окончательно потерял сознание, и теперь выглядел совсем плохо.

Умирать Поле не больно-то хотелось, но в Дане было куда больше жизни и веселья, чем в ней. Наверняка его ждало увлекательное будущее, а она даже не понимала, что ей вообще делать завтра и потом.

— Если других вариантов не останется, — сказала она бесстрастно.

— Это существо с нами торгуется, — заметили шайны неодобрительно.

— Оно взывает к защите Лорна.

Это Поля-то взывает? Ну, пусть так.

Она понятия не имела, как их с Даней мог защитить ушедший бог Лорн, переменчивый и непредсказуемый, покровитель пройдох и путешественников, но выбирать не приходилось.

— Именно, — подтвердила Поля. — И что теперь?

— Теперь или выпадет шанс на спасение, или нет. Мы подождем, нам спешить некуда.

Им-то нет. А вот Дане — да.

Кивнув, она нырнула в салон, снова уставилась на карту, соображая, куда мчаться за помощью. Лунноярск остался далеко, а до ближайшего шахтерского поселка выше по дороге ехать не меньше часа. Здесь, на севере, люди селились редко и неохотно. Определившись с направлением, она уже собиралась сесть за руль, как вдруг послышалось:

— Эге-гей, ого-го-го, привет-привет!

Сначала Поля увидела петухов и подсолнухов, вышитых на домотканой рубахе. Потом — лысую макушку и загорелую физиономию.

Батюшка Ленька стоял совсем рядом и сердобольно заглядывал в окошко.

— Помирает, что ли? — спросил он скорбно.

— Нет, — отрезала Поля, — приболел немного. Нам бы в больницу.

— Тю, — присвистнул он, — айда в монастырь. И ближе, и настоятельница Ольга, опять же, сначала спасет, а потом отлупит.

Она перевела взгляд на шайнов, те улыбались.

— Бог Лорн велик и милосерден, — пропели они, — в его владениях всегда так интересно.

И шайны, расправив за спинами мощные лебединые крылья, взмыли в небо.

— Быстрее, — скомандовала Поля.

Батюшка Ленька проворно забрался назад, в этот раз он был налегке, и только объемная торба благоухала сосновыми шишками.

— Куда? — спросила она.

— Налево, вон там, между можжевельником есть тропка, проломишься.

Проломится, конечно.

Не жалея автомобиля, Поля рванула вперед.

— Что за настоятельница Ольга? Она медик?

— Иногда, — неопределенно пробормотал батюшка Ленька. — А чего это с Даней-то?

Хотелось бы ей тоже знать — чего. То ли проклятие взбрыкнуло, а то ли княжна Катя намудрила с письмом.

— Я ничего не поняла, — пожаловалась она. — Шайны слетелись, наплели что-то про шанс бога Лорна и упорхнули.

— Чего ж тут сложного, — прогудел батюшка, — мы же в охранной зоне монастыря. Тут всякому может удача подвернуться, вам с Даней подвернулся я. Прямо, прямо, вон там уже стены, видишь?

— Не-а.

— Глаза-то разуй, сразу за елками.

Теперь ей открылось просторное деревянное строение на три этажа с узкими окнами и расписной крышей, окруженное частоколом, на котором сохли вязанки чеснока и лука и чьи-то портки вперемежку с цветастыми фартуками.

— А монастырь мужской или женский? — заинтересовалась Поля.

За ее спиной послышался гогот:

— Девочка, монастырь Лорна, бога перемен. А значит, для путников, которые приходят и уходят, хоть какого полу.

— Что же это за монастырь такой, проходной двор получается.

— Ты всех под одну гребенку не греби, каждый бог требует индивидуального подхода.

***

Батюшка Ленька был тощ, зато жилист, Даню он поднял легко, хоть и, по Полиному мнению, слишком небрежно. Да и тащился с ним еле-еле, напрасно она шипела и подгоняла. В просторной и чистой комнате, куда они внесли несчастного в четыре руки, находилась только одна женщина, низенькая, круглая, с румяными щеками и юркими глазами.

— Вот, — батюшка Ленька с Полиной помощью сгрузил Даню на покрытую вышитой тряпицей скамью и вид при этом имел такой гордый, будто припер нечто ценное. Было в нем в эту минуту что-то от Егоркиного кота, который выкладывал по утрам своему маленькому хозяину мышей на подушку.

— Так, — круглая женщина склонилась над Даней, — проклятие, угум, и какой-то ритуал… хм-хм…

Поля осторожно вытащила из Даниных пальцев смятое письмо, которое он не потерял даже без сознания, расправила его и пробежала глазами:

— Ритуал разрыва кровной связи.

— Да это же почти смертоубийство, — ахнула женщина, а потом затараторила батюшке Леньке приказы: принести из ризницы антибиотик, из аптечки мазь от ожогов, а из кладовки молока, да побольше. Он послушно унесся.

— Счастье, что у нас