Хочу бабу на роликах! - Екатерина Вильмонт

– А сколько лет дочке?

– Двенадцать. Ей врачи прописали морской воздух, вот ятам ее и держу. Мне спокойнее, когда она там.

– А где это?

– Я разве не сказала? На Майорке.

– На Майорке? – ахнула я. – Я буду жить наМайорке?

– А тебе что, кисло?

– Боже, Эмма, да я ничего в жизни лучше неслышала! – возликовала я.

– Так, погоди ахать, паспорт заграничный у тебя есть?

– Есть.

– Давай его сюда, надо будет получить визу в испанскомпосольстве. Я сама этим займусь, чтобы не тянули и дали визу не на месяц.

– Ох, черт, я забыла…

– Что ты забыла? – нахмурилась Эмма.

– Заграничный паспорт у меня отдельно лежал, я его умужа оставила.

– Так забери, в чем проблема?

Я замялась.

– Тебе кисло с ним встречаться, что ли?

– Да нет, ничего…

– Давай-давай, я, конечно, могла бы сама к немусунуться, но ненавижу лезть между мужиком и бабой. Сами разберитесь. Да,кстати, за две недели можно оформить развод, если ты хочешь. Поручим дело моемуадвокату, он в два счета все провернет. Или ты не собираешься давать емуразвод?

– Да я как-то об этом не думала пока. Нет, я хочу, япросто жажду развестись и свободной уехать на Майорку!

– Вижу, ты от Майорки уже тащишься. Вот что, давайзаймись этим делом, добудь свою краснокожую паспортину и договорись с мужикомнасчет развода. Вот тебе мои телефоны, как только паспорт добудешь, сразузвони, поняла?

– Конечно!

– Похоже, подруга, нам обеим подфартило!

– Не то слово!

– Знаешь, ты мне нравишься, Сашка! Странное дело, я всюжизнь баб точно чувствую. С мужиками всегда маху даю, а с бабами – нет. Мы стобой еще такого шороху дадим! Как считаешь?

– Только и мечтаю – дать шороху!

– О, наш человек!

Когда Эмма ушла, я задумалась. Вообще-то встречаться сГлебом мне ужасно не хотелось, но, с другой стороны, мне нужен паспорт, моивещи и… развод!

Да, я хочу быть свободной, и он пусть тоже не считает себясвязанным со мной. Пусть женится хоть на всех трахнутых им красотках.Интересно, конечно, в моей квартире кто-то уже поселился? Например, стольсексуальная Яна? Хотелось бы на нее взглянуть, но…

А что, в конце концов, я действительно свободный человек! Иплевать мне на все. Я решительно набрала номер своей квартиры. Там никто неответил. Тогда я позвонила Глебу на мобильник. И почти сразу услышала такойродной голос:

– Алло!

– Глеб, это я. Надо поговорить.

– Сашка! Ненормальная, куда ты девалась? Что это заномера? – закричал он.

– Глеб, не кричи, это не номера, это мое решение.

Я жить с тобой больше не хочу. И давай поскорее разведемся.

– Что? Ты можешь объяснить, что это значит? Черт, ясейчас не могу говорить. Давай встретимся завтра!

– Хорошо, говори, когда и где?

– А домой ты прийти не можешь?

– Хорошо, приду, тем более мне нужен заграничныйпаспорт и мои вещи.

– Сашка, кончай бодягу!

– Глеб, в котором часу ты будешь дома?

– С утра, часов в девять тебя устроит?

– Хорошо, буду в девять.

Я положила трубку. Сердце колотилось как бешеное. Менявсегда волновал его голос, вообще голос для меня очень важен в мужчине… Ахбоже, да ведь Глеб не мужчина, он актер, напомнила я себе. Права, бесконечноправа Уля, актеры не мужчины, как бы хорошо у них ни обстояло с потенцией. Одноя знала точно: когда приду в свою бывшую квартиру к своему бывшему мужу, ядолжна выглядеть на пять с плюсом. А не расстроенной и обиженной чувырлой. Ядостала из конверта фотографию, сделанную Тарасом. Она придала мне сил, и яотправилась по магазинам. Роль одинокой богатой женщины, которая собираетсяжить на Майорке, мне показалась забавной, и я с наслаждением ее играла.Накупила шмотья, обуви, косметики, приволокла все это домой и стала примерятьобновки, чтобы выбрать, в чем завтра пойти к Глебу. Мой облик должен бытьсовершенно новым. Я выбрала белые, очень элегантные брюки и темно-синююрубашку. Все это мне здорово шло. И вообще, я стала куда больше нравиться себе,чем в прежней, замужней жизни. За последнее время я сильно похудела, глазастали еще больше… Дура, сказала я себе, хочешь поразить в самое сердце Глеба?Зачем? Подумай лучше, что через два дня вернется Александр Андреевич… Что ж,ему я и так нравлюсь. Однако ему может не понравиться, что я уезжаю на Майорку.С Майоркой у меня связано очень забавное воспоминание. Я была еще совсемребенком, мы с родителями поехали отдыхать в Тракай, и мама настояла, чтобы снами ехала ее подруга, которую только что бросил муж, тетя Лера. Она оказаласьсовершенно непереносимой особой, всех допекла так, что папа, месяц державшийсяс ней преувеличенно любезно, в сердцах сказал мне: «С этой Лерой я не поедуотдыхать даже на Майорку!» Тогда это звучало совершенно фантастично, как еслибы он сказал, что не поедет с ней даже на Венеру. И вот теперь я еду наМайорку! Что бы там ни говорил Шурик, кстати, не зря ведь Тарас предостерегалменя: «Не полагайся на Шурика». Вот я и не полагаюсь!

Ночь я спала ужасно, и к утру имела довольно утомленный вид.Ну и что? В конце концов, мало ли от чего я могла утомиться ночью, правда? Нокогда я оделась, надушилась новыми духами, то ощутила такой подъем, что внутриу меня все пело. К счастью, никого из знакомых по пути я не встретила и уже влифте подумала: открыть дверь ключом или позвонить? Нет, я позвоню и тут жеотдам Глебу ключи.

Он распахнул дверь мгновенно. У меня сердце екнуло, до тогоон был хорош – в джинсах, без майки, с мокрыми волосами. Явно только что издуша.

– Сашка, ну что ты устроила? – кинулся он комне. – Я же чуть с ума не сошел, когда обнаружил, что тебя нет и ещекакая-то идиотская записка… Тебе кто-то что-то обо мне наговорил, а тыповерила?

– Не кто-то, а ты сам!

– Что – я сам?

– Глеб, это все неважно, а важно то, что я хочуразвестись, и как можно скорее!

– Зачем такая спешка? Я так и знал, что у тебя естьлюбовник, я был в этом уверен, ты наставляла мне рога и водила меня за носмного лет, и все эти трогательные истории о том, как ты была прислугой, неболее чем удачная отмазка! И кто же этот счастливец, хотелось бы знать. Чем онлучше меня, а? Богаче, наверное, вот в чем дело! Но это ты зря, я теперь тоженачал зарабатывать!

– Глеб, нападение – лучшая оборона, это давно известно.Если ты думаешь, что я стану оправдываться, в чем-то тебя разубеждать, тонапрасно. Говорю же, мне нужен только паспорт и развод.