Боевой маг при эстелийском дворе - Екатерина Сергеевна Бакулина

Сатоции нахмурился, долго смотрел на меня.

– Да, – согласился он. – Понимаю вас. Я бы не рискнул. Ну, то есть, если бы был такой приказ и выбора не было, то я бы пошел… Но с проклятийниками, тем более такими… Ваш муж – храбрый человек.

– Иногда слишком, – невольно вздохнула я. – Честно сказать, то, что мы делаем сейчас – очень помогает отвлечься.

– Тогда тем более, сеньора, – он потер руки. – Давайте, расскажите мне подробно о вашем плане. А я обещаю задать столько вопросов, что у вас совсем не останется времени на посторонние переживания.

И улыбнулся.

Что ж, интересный подход. Я, пожалуй, за такое благодарна.

Тем более, что слушал Сатоции очень внимательно и с пониманием, в деле разбирался.

Потом, когда проклятие короля обсудили вдоль и поперек, перешли к обсуждению моей жизни и моей карьеры в целом, военного опыта, изгнания лича в Кнепольском овраге. Удивительно, но этот незнакомый энергетик оказался едва ли самым внимательным слушателем за всю мою жизнь. И это притом, что о себе он почти не говорил. Но очень скоро мне начало казаться, что я знаю его всю жизнь.

– Вы ведь не эмпат? – спросила я.

Сатоцци засмеялся.

– Нет. В плане рабочего активного дара – нет. Но поскольку у моей матери сильный дар эмпата, то и мне чуть-чуть перепало тоже. Я просто чуть лучше ощущаю людей. Эмоции, переживания… Но использовать это на уровне магии, дергать за ниточки – не могу, мне это недоступно. Зато помогает в личной жизни, всегда отлично понимаешь, когда жена злится, а когда только хочет показать, что злится.

– Вы часто даете ей поводы злиться? – я тоже улыбнулась, это было как-то… очень непосредственно.

– Никто не идеален, сеньора. И слава богам за это! Я бы не хотел идеальную жену, я люблю ее за то, что она такая, какая есть. Настоящая, живая. Уверен, она тоже не хотела бы другого мужа. Мы больше пятнадцати лет женаты, у нас двое детей. Я стараюсь радовать ее каждый день, как могу. А она меня. Наверно, это главное.

Идея о том, что надо радовать друг друга – это где-то, видимо, в эстелийской культуре глубоко сидит, я от Леса не раз это слышала. И вот – снова. Да и в целом идея, что жизнь дана для радости.

– Не всегда получается радовать…

– Не всегда, – согласился Сатоцци и как-то так на меня посмотрел… странно так. – Мир не идеален в любом случае. Вопрос лишь в том, когда мы счастливее? Когда чувствуем себя увереннее, комфортнее? Когда держимся за руки, или когда идем в одиночку. Это всегда наш выбор. Но правильного ответа нет, каждый решает для себя.

Это сложно… Наверно и не очень вовремя сейчас, у нас так много дел.

И все же, как бы там ни было, но по-настоящему счастливой я чувствовала себя только после встречи с Лесом. Свободнее и увереннее с ним, какую бы дурь он ни творил. Это может быть странно, парадоксально, но это так. С ним я больше не прячусь от жизни…

И вот где-то тут… Я сначала не поняла, что происходит. Но Альберто вдруг вздрогнул, не открывая глаз, задрожал. Потом вдруг его выгнуло…

– Ох ты! – Сатоции тут же бросился к королю. – Если Луиса Эвора рядом, лучше позвать ее, пусть посмотрит. Но похоже, что Энрико Эвора мертв.

– Луиса Морейра, – тихо сказала я. – Ей не нравится, когда ее называют так.

Сатоцци кивнул. Конечно. И уже успел сам схватить короля за руки, перевернуть на бок, подержать. Альберто бился в судорогах. Но Сатоцци наблюдал с таким искренним интересом, что казалось – все по плану.

По плану ведь? Так и должно?

Что происходит с проклятием со смертью проклятийника? Если проклятие статично, то возможно, что ничего. Но динамическое проклятие, которое может тянуть силы… Очень надеюсь, это не убьет Альберто прямо сейчас… Он почти задыхается и кровь из носа… Его выгибает так, что кости трещат. Долго так…

Сатоцци крепко держит короля.

Стазу суета вокруг.

Я почти успела запаниковать, глядя на это, но тут, наконец, судороги пошли на убыль, Альберто глубоко вдохнул, дернулся еще и затих. Живой? Вроде дышит. Лоб мокрый от пота.

Вот где-то тут и бабуля успела как раз.

Глава 15. О цепких проклятиях и тьме

Луиса долго стояла рядом с королем, очень сосредоточенно закрыв глаза, изучая невидимые связи.

– Да, – сказала она, наконец. – Энрико мертв, – и, кажется, вздохнула с облегчением. – Но для Альберто это мало что меняет, проклятие слишком старое и глубоко вросло. Дальше будем действовать так, как планировали, тянуть не стоит. Хорошо в этом то, что теперь уже внезапных всплесков не будет.

Это хорошо да… должно быть хорошо.

Вот только думаю я совсем не о проклятие.

Если Энрико мертв, то он, скорее всего, пытался убить Леса. Но это убило его самого.

Запоздало подумала, что нужно было на Леса сигналку прицепить, тогда бы я почувствовала, если бы с ним что-то случилось. Но так оставалось только ждать.

И надеяться, что обошлось.

Луиса еще раз внимательно осмотрела короля и еще какие-то манипуляции, я в этом мало понимала. Потом что-то обсуждала с Сатоцци…

Я немного отошла в сторону, села на стул в углу.

Поняла, что трясет. Я не знаю, что там с Лесом, но все определенно уже произошло.

И ни о чем другом не могу думать.

Потом Луиса молча подошла ко мне, обняла за плечи. Долго стояла так.

– Мне страшно, – тихо сказала я, поняла, что голос сел, горло царапает.

Луиса кивнула.

– Я отлично понимаю тебя, милая. Нужно просто верить, что все хорошо.

– А если нет? – я подняла на нее глаза.

И в глазах Луисы вдруг сверкнула давняя боль. Да, она точно знает, как это бывает. Губы чуть дрогнули.

– Если нет, милая, ты все равно будешь жить дальше. И помнить его. Люди, которых мы любим – остаются навсегда в нашем сердце.

– Нет!

Я не могла сейчас думать так. Слишком… жестоко. Нет, это просто слова сейчас.

Луиса вздохнула, села рядом.

– Лес очень сильный мальчик, он справится, – сказала она.

Лицо такое осунувшееся, она словно постарела еще больше. Я вдруг подумала – она только что потеряла брата. Да, родственных отношений и любви там точно не было. Скорее наоборот. Но все равно… это потеря все равно.

– А ваш брат? – спросила я. – Каким он был?

– Мой брат? – удивилась Луиса.

– Простите… вы…

– Ничего, –