Красавица и свекровище - Евгения Серпента

— Мама, я тебе об этом в больнице стопицот раз говорила. Что с Никитой — все. Ты что, правда думала, будто мы просто поссорились? Этот гондон хочет со мной развестись и ребенка забрать! Угу, разлетелся!

— Люся, а ты чего, собственно, хочешь? И на… стульчик сесть, и рыбку съесть? Не хочешь с ним жить — разводись. Но если думаешь, что будешь развлекаться, а мы с папой нянькать твоего ребенка, то нет. В пролете. Если тебе ребенок не нужен, отдай его Никите, он, в отличие от тебя, парень ответственный. Вырастит.

— Что?! — ушам не верю. Знаю, конечно, что он ей нравится и она на его стороне, но чтобы настолько?! — Ты серьезно?

— Абсолютно, — срывается с места так, что меня вдавливает в спинку. — Из тебя, Люся, мать как из говна пуля. Или боишься, что придется алименты платить?

— Не только! Что с меня возьмешь, кроме стипендии? Не хочу, чтобы он чувствовал себя победителем.

— Господи! — стонет она. — Какая же ты дура! Ребенок — это не разменная карта. Это человек.

— Но ты от этого человека отказываешься, так? Тебе он тоже не нужен?

— Я говорю, что не собираюсь растить его при живых родителях. Он не сирота. Ты не хочешь, отдай тому, кто хочет. А мы поможем. Не тебе, а Никите. Все-таки наш внук.

— А мне, значит, на улицу? По помойкам бомжевать? Я вам тоже не нужна?

— Что ты несешь, Люся? Ты взрослая женщина, почему мы должны тебе сопли вытирать? Мы готовы платить за твою учебу, давать деньги на жизнь и даже снимать квартиру. Но это не значит, что так будет вечно. Если ты твердо решила, что с Никитой жить не будешь, до родов можешь оставаться у нас. У тебя еще есть время решить, как быть дальше. Но судя по тому, что я вижу, лучше было бы согласиться с ним.

— Нет! — говорю резко. — Ребенка я ему не отдам. Не потому, что он мне нужен, а именно потому, что он нужен ему. Вот и все.

— Идиотка! С тобой бесполезно разговаривать. Учти, рано или поздно он все равно подаст на развод и потребует его через суд. И тогда я буду на его стороне.

— Может, ты еще и разговор сейчас на диктофон записываешь? — смотрю на нее с подозрением. — Ну как доказательство, что мне ребенок не нужен?

— К сожалению, нет, — морщится она. — А жаль.

Черт, кажется, я подала ей плохую идею. Теперь надо будет следить за каждым своим словом, учитывая, что кругом враги.

Заебись поговорили!

Глава 61

Ирина

И жить бы нам со Змеем припеваючи, но мы словно между двух натянутых струн ходили, стараясь их не задеть. Чтобы не зазвенели. Одна — маменька Ксения Валентинна, вернувшаяся с передержки и пребывающая в глубокой задумчивости. Вторая — невестушка Люсенька, похожая на мину с дерьмом, способную рвануть в любой момент.

— Не дергайся, кысь, — хладнокровно убеждал Змей. — Все идет по плану.

— И где только такой план растет? — фыркала я. — Офигеть какая забористая дурь.

— Зуб даю, маман вернется в пансионат, а Люська родит и отдаст ребенка Киту.

— Ты поосторожнее с зубами. Импланты — это дорого и больно. Проверено.

Кит впахивал на стройке, звонил и ёрничал, что ошибся с выбором профессии.

Мать, говорил он, может, еще не поздно пойти учиться на маляра-штукатура? Или на сантехника? Чиновником точно столько не заработаю, потому что взятки брать не умею. А если попробую, поймают и посадят.

Ты наследник империи, возражала я, тебе вообще можно будет не работать. Главное — найти грамотного управляющего.

Это скучно, не соглашался он. Где-то читал про миллионера, который от нефиг делать сам занимался ремонтом в своем доме.

— Сантехник, говорит? — усмехнулся Змей, когда я пересказала ему один такой разговор. — Не знаю, как там с техникой, а вот в говне по уши точно поплавает.

— Ты имеешь в виду, если судиться за ребенка будет?

— И это тоже. А потом в буквальном смысле — пока не научится памперсы менять.

— Тебе повезло, — не удержалась я. — Ты этот этап благополучно миновал. Получил сразу взрослого наследника.

— А жаль, — отбил подачу Змей. — Самое интересное прошло мимо меня. И я бы научил его пользоваться резинками.

Тут со мной приключилась форменная истерика — от смеха. Он не сразу сообразил, с чего меня так растащило, а когда понял, поморщился с досадой.

— Ой, ну ладно ржать-то. И на старуху бывает просруха.

— Слушай, старуха, я не успокоюсь, пока все не станет определенно.

— Ириш, — вздохнул Змей, обнимая меня, — определенность, как и покой, нам только снится. Едва покажется, что жизнь вырулила в четкое русло, и тут же происходит какая-нибудь сказочная задница. И сразу все с ног на голову.

Однако прошла неделя, и его прогнозы начали сбываться. Во всяком случае, касательно маменьки. Она позвонила и сказала, что хочет вернуться в пансионат.

— Но ты только глянь, какая хитровыдуманная она у нас, — ухмыльнулся Змей, закончив разговор. — Говорит, что едет туда пока на месяц и заплатит из своих подкожных. А если за месяц не передумает, тогда сдаст квартиру и переселится на постоянку.

— Ты обещал поговорить с тем жиголо, — напомнила я. — С генералом.

— Ну почему сразу жиголо? — не согласился Змей. — Чел не доит старушек, а помогает им адаптироваться в коллективе. За что получает премию.

— Змей!!!

— Да ладно, не фырчи, я все помню. Завтра поеду с ней, помогу с вещами. Ну и заодно попрошу Антона вызвать этого аниматора на частную беседу.

— Не убей его случайно, пожалуйста. Я не готова ездить в Сибирь с передачами.

— Не волнуйся, — заверил он, — все будет без шума и пыли. Ни один процесс, то есть ни один генерал в процессе не пострадает.

Вообще-то, после всего, что эта ведьма устроила мне, было крайне глупо о ней беспокоиться. Я злилась на себя за этот хренов гуманизм, но… ничего не могла с собой поделать.

Эх, Ирка, Ирка, жалость тебя погубит!

Но зато не будет жрать совесть. Так что это не совсем бескорыстно.

Вечером следующего дня Змей вернулся задумчивый.

— Слушай, ну я не знаю, — сказал он. — Там, походу, полезное с приятным.

— В смысле? — не поняла я.

— Ну женераль этот. Юрий Робертович. Сказал, что понимает мои опасения. Я не стал миндальничать, сказал в лоб. Да, так вот он сказал, что понимает и что я могу не беспокоиться. Мол, он не крутит романы со старушками, чтобы