Голые души - Любовь Андреевна Левшинова

Затем отстранилась и вернулась к зеркалу.

Крис на секунду смутился, оттянул на шее галстук-бабочку: в комнате стало душно. Он приподнялся на локтях, хотел сказать что-то колкое, но искренняя теплота от Татум напрочь выбила его из колеи.

– Не за что…

Дрейк не была с ним холодна. Она отвечала на поцелуи, прикосновения, уже была не против подарков, но все еще оставалась вольным мустангом, неприрученным и непонятным, оттого любая инициатива или больше положенной порция нежности воспринималась им как нечто из ряда вон, как благословение или награда.

Если Крис для себя решил, что не будет сдерживаться в проявлении чувств, особенно после согласия Татум на официальные отношения.

– Кстати, мне приснился сегодня один постыдный, мокрый сон с твоим участием. – Дрейк бросила на парня неоднозначный взгляд сквозь отражение в зеркале, не отвлекаясь от нанесения румян на яблочки щек.

Крис встал с кровати.

– И что мы там делали? – Он перенял игривое настроение Дрейк, подошел к ней вплотную.

Татум ухмыльнулась, не прерывая зрительного контакта, и томно произнесла:

– Я тебя рассмешила, и ты обоссался.

Крис хрюкнул от смеха и тут же впился пальцами в ребра Дрейк, нещадно щекоча девчонку в качестве мести.

– Ах ты маленькая дрянь, – хохотал Крис, сжимая Дрейк в объятиях, – я тебе сейчас устрою мокрый сон. – Он махом развернул Тат к себе, вопреки сопротивлениям, сжал ее лицо в ладонях, жарко поцеловал.

Дрейк уперлась ему руками в грудь, но через секунду обмякла, позволяя Крису себя целовать. Голова стала ватной, ноги подогнулись, внутренние органы, казалось, пустились в пляс.

Искрящееся тепло разлилось по организму, заполнив собой все до кончиков пальцев, – пространство вокруг померкло. Дрейк чувствовала лишь губы Криса на своих и покалывание в шее, когда парень прошелся горячим языком по сонной артерии.

Дрейк пришла в себя, оттолкнула Вертинского, тяжело дыша.

– Крис! Время! Нельзя! – сбивчиво, смущенно запротестовала Тат, для верности отходя от парня на пару шагов.

В животе очень не вовремя ворочалось возбуждение.

Вертинский взглянул на Тат исподлобья и улыбнулся, сокращая расстояние между ними.

– Татум! Плевать! Можно! – беззлобно передразнил ее Крис, но Дрейк все равно остановила парня, вновь вытянутой рукой упершись ему в грудь.

– Мы и так опаздываем, – умоляюще захныкала она и глубоко вдохнула, выравнивая пульс. – А с тобой, к сожалению или к счастью, по-быстрому не получится. – Дрейк почти укоризненно выгнула бровь, и Крис вздохнул, одновременно недовольный и обрадованный ее фразой, потешившей мужское самомнение.

Отступил на шаг.

– Уйди тогда одеваться с глаз моих. – Крис махнул рукой под тихий смешок Дрейк. – Мне надо успокоиться. – Он показательно кивнул на свою ширинку.

Тат только хихикнула, схватила коробку с платьем и скрылась в ванной.

Татум

– Уже созванивалась насчет инвестиций? – Крис крутанул руль, съезжая с проспекта.

– Да, со мной связывался Жданов. Я так поняла, муж Ирины Васильевны, которая тогда тебя на рояле играть вынудила. Сказал, что весьма заинтересован и в новом году будет ждать готовый проект. – Тат бездумно водила пальцами по ладони Криса, лежащей на ручке передач.

– Владимир Жданов? Не думал, что его интересует искусство. Круто. – Крис удивленно хмыкнул, остановил машину у входа в здание. «Ленинград Центр» до сих пор проводил концерты, но теперь больше славился своим рестораном на последнем этаже. – Ты чего делаешь? – Крис резко оборвал движение Дрейк, когда та потянулась к ручке двери.

Тат непонимающе нахмурилась.

– Дверь открываю? – От удивления интонация вышла вопросительной.

Она обеспокоенно покосилась на Криса. Вертинский недовольно цокнул.

– Убери руки. – Он мотнул головой. – Дверь она открывает. Еще чего. – Крис чмокнул ничего не понимающую Дрейк в губы и вышел из машины. Обошел под пристальным взгляд капот, открыл дверь со стороны Татум. Подал ей руку, помогая расправить пышное платье. – Прошу, – произнес он и посмотрел на нее так, что у Тат коленки подогнулись.

В этом взгляде читалось обещание: «Пора тебе уже, черт возьми, понять, что двери сама ты открывать не будешь».

Это было самым приятным запретом в ее жизни. Он не нарушал ее границы – нежностью, смехом и поцелуями Крис проделал в высоком заборе вокруг ее души дверь, и Татум впустила его.

– Спасибо. – Дрейк только и могла, что улыбнуться, поправляя шифоновые складки на юбке.

Крис подал ей свой локоть на манер джентльмена, и Татум заключила его руку в кольцо объятий, прислонившись щекой к плечу. Ей было хорошо и спокойно. Не пугала даже перспектива провести вечер в толпе людей.

Тат не боялась быть в центре внимания: с гостями на ужине она виделась на уикенде, но доля трепета присутствовала. Из-за того, что теперь они с Крисом официально были парой. И, как бы глупо ни звучало, казалось, что это увидят все.

Дрейк трезвой частью сознания понимала, что ее с Вертинским уже считали парой. Это изначально было их целью: убедить всех вокруг, что Крис может быть ответственным молодым человеком и состоять с длительных серьезных отношениях, что он не бросит новый проект, как очередную девчонку.

Но… Татум была бесконечно рада, что познакомилась с отцом Криса и остальными, играя роль, ведь если бы с самого начала все было серьезно, ее сердце не выдержало бы.

Она сама не понимала, откуда это волнение. Дрейк было странно ощущать себя в новом статусе, она ведь никогда не была ничьей девушкой, она вообще ничьей не была.

Татум была сама по себе. Даже с Якудзами чувствовала, что стоит отдельно. Она иначе говорила, иначе смотрела на вещи, знала, что заступится за любого из друзей, но подозревала, что в случае провала будет сама за себя.

Так и вышло. Не потому, что ее бросили, а потому, что она бросила всех.

А теперь ей в самом приятном смысле запрещают открывать себе дверь, дарят цветы в честь вторника и смотрят так, что Дрейк чувствует себя самой красивой не только на праздничном вечере, но и во всей вселенной. Это заставляло душу цвести.

Швейцар на входе открыл массивную дверь, охранник после прохождения металлодетектора попросил Дрейк приоткрыть клатч. Симпатичная девушка забрала их пальто, Татум отчего-то внимательно следила за взглядом Криса: упадет ли тот в открытое декольте хостес? Взгляд Дрейк упал.

– Прикинь, я, кажется, ревную, – озадаченно обратилась она к Крису, когда их проводили к лифту.

– Куда? – Крис вынырнул из своих мыслей и искренне не понял, о чем шла речь. – Куда ты ревнуешь?

Тат хохотнула в кулак и крепче обняла Вертинского за руку. Он положил руку на талию Дрейк, заглянул ей в глаза.

– Не знаю почему. Всегда думала, что ревность – признак неуверенности в себе, но та девушка внизу просто прошла рядом, а меня горячей волной будто обдало, – честно призналась Тат. – Странное чувство. – Она задумчиво пожала плечами. – Знаю же, что ты мой. – Дрейк поджала губы и уставилась на темную глянцевую поверхность дверей.

– Твой? – Крис лукаво взглянул на нее, а Татум все так же была погружена в анализ собственных чувств.

– Ага, – пробубнила она. – Просто не думала, что к чувству влюбленности автоматически прибавляется чувство собственничества.

Двери открылись, они шагнули в зал, где их встретила еще одна симпатичная хостес, но Крис коротко мотнул головой