Не отпускай меня... - Елена Алексеевна Шолохова

Нутро всё горело. Нервы будто скрутило в тугой узел. А в голове несмолкаемым рефреном стучала мысль: время кончается, а он ничего не делает. А должен. Землю рыть должен. Из кожи вон лезть. Но что придумать? Что?

Зоя тронула его за руку. Поговорить хотела. А у него внутри будто струны сразу натянулись до предела.

Что он ей должен сказать? Что он полный ноль? Что недостоин ее и не хочет ломать ей жизнь? Что мать умирает, а в его тупой башке ни единой мысли, как ее спасти? Что Коляна избили до больницы, а его, как собачонку, вышвырнули сегодня на улицу, а он даже не смог дать отпор? Что ему, взрослому мужику, больно и страшно? Ну да, до полного фиаско не хватало еще поплакаться.

И как назло, тут же защипало веки. Вот это уж совсем ни в какие ворота. Это просто позорище будет.

Он стиснул челюсти, на миг крепко зажмурился. Вроде, чуть попустило. Сглотнув ком, выдавил через силу:

— Ты можешь сейчас ко мне не лезть? Не трогать меня?

Зоя ушла, закрылась в комнате. Обиделась, наверное. Алексей с отчаянием посмотрел на дверь их спальни. С минуту стоял, раздираемый противоречивыми чувствами. Потом схватил с вешалки куртку и выскочил на улицу.

Куда податься, он не знал, и несколько минут просто стоял на крыльце, не чувствуя ни ветра, ни дождя. Потом вышел за ворота и отправился на соседнюю улицу, к Пахомовым. У них в любое время можно было разжиться самогоном.

Сейчас окна были темными, все спали. Но как только он толкнулся в запертую калитку, их собака залилась громким лаем и тут же вспыхнуло одно окно, потом загорелся свет на веранде. А через минуту из дома высунулся Костик Пахомов. Лешин бывший одноклассник. Все его звали Костя Юпитер за то, что тот еще в десятом классе начал гонять на мотоцикле. Красном Юпитере. И чувствовал себя тогда царем. Но это и правда было круто.

— Леха, ты, что ли? — не сразу узнал его Костя.

— Костян, подрежь у бати бутылку самогона. Очень надо.

— Че случилось? А матушка как твоя?

— Да плохо, Костян, — дурацкий голос дрогнул, и Леша кашлянул, чтобы это скрыть.

— Че, совсем плохо?

На этот раз Лёша только неразборчиво мыкнул. Горло предательски сжималось. Он опять зажмурился, грубо вытер глаза кулаком, глубоко вдохнул-выдохнул.

— Погоди, сейчас принесу.

Через пару минут Костя снова появился.

— А давай у нас в бане посидим вдвоем. Или че?

— Давай, — пожал плечами Алексей.

Они сидели уже час или даже дольше.

— Нихрена себе. Вот козлина, — негодовал Костик. И че, Колян сильно пострадал?

— Ну так, — севшим голосом сказал Леша.

— А вы этому козлу спалите к херам его коттедж. Ну а че? Хрен ему, а не ремонт. Я бы так и сделал.

— Я бы тоже, если б это матушке хоть как-то помогло.

— Бесплатно-то не хотят ее лечить? Капиталисты сраные. А Зойка твоя где? Или вы уже всё, разбежались?

— Че болтаешь? Дома Зоя.

— Да не, просто бабы всякую пургу про нее несут. Ну типа ее задолбало за теть Надей ходить, вот она ее спецом в погреб отправила.

— Что за бред?

— Так это тётка твоя, Тамара, всем про это растрезвонила.

— Как в такой бред можно поверить?

— Ну а че? Всяко бывает. Но Зойке твоей туго пришлось. Ее это...

— Что ей делали? — холодея, спросил Алексей.

— Да так… — замялся Костик. — Но это бабы всё. Наслушались Тамару и еще шпану настропалили. Ну, травили ее. Не били, нет. Так только, словами, ну и кто-то из салаг окно разбил ночью. Ну и в магазе иногда ей не продавали....

— Чего не продавали?

— Ничего. Ну, хлеб там, еще что-то. Один раз при мне развернула ее Катька, продавщица. Тебе, говорит, не продам. Типа, хлеба мало осталось, нормальным-то людям не хватит. Так что обойдешься. Ступай, говорит, отсюда. А твоя Зойка давай спорить. Типа, выстояла очередь, вот деньги, вы не можете не продать. Катюха там как разинула варежку. Да и остальные тоже подняли хай и быстро Зойку выперли.

— А ты что?

— А че я? Я ж не знал, что она ни при чем.

Алексей резко поднялся, засобирался уходить.

— Лех, ты куда? Не допили же...

— Мне хватит.

— Ты из-за Зои, да? Но я правда не знал. Тамара же тетка твоя, мы все думали, она знает. Тёть Надю жалели. Но я лично Зойке ни слова плохого не сказал ни разу.

— Но и хорошего тоже.

— Так я ж не знал, хлопал глазами Костик.

Алексей спешил домой, сначала быстрым шагом, потом сорвался в бег. Представлял себе все то, что рассказал Костя Пахомов, и сердце заходилось. Тварь эта Томка, и остальные не лучше. Бедная его маленькая Зоя, хрупкая и тоненькая как веточка... его единственная, его любимая... такая любимая, что в груди печет. И так нестерпимо захотелось обнять ее, прижать к себе и не выпускать.

Забежал на крыльцо, ворвался в дом.

— Зоя! — крикнул с порога.

Но в доме было тихо.

Наверное, она уснула, решил он и осторожно, на цыпочках, зашел в их спальню.

— Зоя, — позвал уже шепотом.

Но в комнате никого не было. Кровать была пуста.

60

Зои не было нигде. Ни в доме, ни в бане, ни во дворе. Сначала Алексей метался туда-сюда, выкрикивая ее имя. Хотя уже тогда понимал или чувствовал, что ее здесь нет. Протрезвел мгновенно. В панике снова забежал домой проверить ее вещи. Сердце колотилось неистово.

За шифоньером прежде стоял Зоин чемодан, теперь его на месте не оказалось. Не нашлось и ее плаща, и ее туфель. Перетряхнул ящики в серванте — паспорт тоже пропал. А потом он заметил на кухонном столе тетрадный листок. И всего одна строчка: «Прости меня за все».

Алексей схватился за голову, взвыл как раненый зверь. Но почти сразу замолк. Вцепившись руками в столешницу и сведя брови к переносице, стоял так с минуту и напряженно думал. Куда могла пойти Зоя сейчас? Среди ночи? Здесь она ни с кем не общается, кроме Николая, а его нет. Не к кому ей тут пойти. И чемодан взяла… значит, уезжать надумала. Но, черт возьми, куда? В любом случае, надо мчаться в сторону станции. Больше просто некуда. Сколько его не было? Час-полтора? Может, удастся перехватить ее по дороге. Ну или там уже ее найдет.

За считанные минуты Леша добежал до станции. Ворвался в здание вокзала, кирпичное, но маленькое, чуть