Опасные удовольствия - Джулия Энн Лонг

Опять наступила тишина.

– Ты ничего не знаешь о сельском хозяйстве. – Эти слова прозвучали у Колина как предупреждение.

Ей хотелось спросить: откуда он знает? Но беда в том, что он прав, поэтому Мэдлин лишь пренебрежительно махнула рукой.

– Я быстро учусь. К тому же умею стрелять из мушкета, поэтому смогу защититься от индейца или медведя. Спасибо, что беспокоишься за меня.

Мэдлин повернулась к нему. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, вероятно, он думал об этой дикой земле, Америке. Потом на его лице появилась улыбка, видимо, Колин представил себе, как Мэдлин борется с медведем или с индейцем.

– У нас есть ферма. У нашей семьи, – задумчиво обронил Колин. – На холмах, недалеко от Пеннироял-Грин. По правде говоря, я всегда надеялся, что однажды буду там жить. Овцы. Шерсть. Я знаю, отец был бы счастлив уступить мне эту ферму.

– Ты! На ферме! Я думала, твой дом – Лондон.

– Мой дом – Луиза, – рассеянно поправил ее Колин. – Где она…

О, ну конечно. Мэдлин подавила в себе чувство раздражения, которое вызывал в ней этот образец добродетели по имени Луиза.

– А какая она?

– Луиза? – Казалось, Колин удивлен ее вопросом, и ей стало смешно, потому что он сам всегда задавал множество вопросов. – Красивая, конечно.

– Конечно, об этом даже говорить нечего.

Колин чувствовал, что она насмешливо улыбается, и мельком взглянул в ее сторону. Он положил руки под голову и стал описывать Луизу:

– Ты бы поняла, что она нежная и мечтательная. У нее огромные голубые глаза. Своей синевой они напоминают полевые колокольчики. Каждую весну, когда зацветают колокольчики, ты бы заметила, что она сама похожа на весну, потому что у нее золотистые волосы и голубые глаза. Но что забавно, она очень практичная девушка. Еще она отлично умеет слушать, обожает читать и гулять по холмам.

Мэдлин подумала, что все это звучит как-то глупо. Но она понимала, что любовь может оживить и сделать яркой любую картинку. А у нее к Луизе никакой любви не было.

– Она смешит тебя?

Колин задумался.

– Она часто смеется, когда я нахожусь поблизости. Неужели Колин Эверси действительно хотел, чтобы всю жизнь смеялись над ним, а не вместе с ним? Он был необыкновенно обаятельной личностью, просто сводил с ума, но в его шутках скрывались всякие уловки; он пользовался ими, чтобы изменить тему разговора и убедить кого-то. И если внимательно присмотреться, то за всем этим скрывалась его ранимость.

Возможно, он не хотел, чтобы к нему присматривались, потому что очень часто, когда тебя пристально рассматривают, чувствуешь себя неловко. Разве что ты смирился с этим и тогда чувствуешь себя безрассудно и свободно. Но прежде чем поймешь это, окажешься в постели с этим мужчиной на постоялом дворе. Мэдлин улыбнулась про себя. Колин утомился, но она задала ему вопрос, который не могла не задать.

– Вы… вы двое когда-нибудь…

– Занимались любовью в сарае? – Колин искоса посмотрел на Мэдлин. – Разумеется, нет. – Этот вопрос, похоже, развеселил его. – Она же…

Тут он остановился.

– Понятно, – коротко бросила Мэдлин.

Но у Колина хватило ума не извиняться, иначе было бы еще хуже. Хотя неловкое молчание, последовавшее за его словами, было ничуть не лучше.

«Меня это не волнует», – сказала себе Мэдлин. Она занималась любовью в сараях. Если быть откровенной, она сама начала то, что произошло потом на сеновале. Она была замужем, она могла стрелять из пистолета и мушкета. Она никого не погубила и не хотела этого. А сейчас она лежала в постели рядом с Колином Эверси, и они с успехом смогут заняться любовью и здесь.

Но через несколько недель, если они найдут Хораса Пила и она получит от семьи Эверси двести фунтов, в Америке она станет тем, кем захочет. Она молода, здорова, красива и сильна.

И Колину Эверси каким-то образом удалось вернуть ей… себя. Мэдлин замерла на мгновение, осознавая широту такого подарка.

– Я целовал ее, – признался Колин. Видимо, таким образом он хотел ее успокоить, чтобы она не чувствовала себя распутницей.

– Хватит. – Эти слова вырвались у Мэдлин с таким раздражением, что она сама вздрогнула.

Колин повернулся к ней. Мэдлин чувствовала, что он смотрит на нее, размышляя о чем-то.

Мэдлин уставилась в потолок и вздохнула, представив себе, что это воздух Америки, и почувствовала себя лучше. Или просто убедила себя в этом.

– А каким человеком был твой муж?

Мэдлин повернула голову в его сторону, но теперь его взгляд был направлен в потолок.

– Добрый, веселый, сильный и настойчивый. Мы были молоды, когда поженились. Иногда казалось, что мы едва знаем друг друга. Мы… узнавали друг друга сами.

– Узнавали друг друга, – тихо повторил Колин, словно эти слова ему понравились. – Тебе известно, что я слышал о нем? – прошептал он.

Мэдлин напряглась. Боже мой, неужели Колин Эверси действительно знал ее мужа?

– Я слышал… – Он замолчал. – Я слышал, что у него очень большое мужское достоинство.

Мэдлин рассмеялась, Колин рассмеялся следом за ней.

Потом они некоторое время лежали тихо. И несмотря на причины, по которым они оправились в это путешествие, Мэдлин не могла припомнить, чтобы когда-нибудь в жизни чувствовала себя так же уютно.

– Колин… А если твой брат и Луиза уже поженились?

Она почувствовала, как он замер.

– Ни за что, – фыркнул Колин. – Моя мать никогда бы не допустила, чтобы это прошло незаметно. Она устроит свадебное торжество, на которое приедут все именитые семьи, живущие за несколько миль от Пеннироял-Грин. Она не думала, что ее младший сын будет приговорен к виселице или сбежит с эшафота, но моя мать… – Колин замолчал, словно обдумывал что-то. – Моя мать терпеливо относилась ко всем нам, вынесла все, что случилось, а в моей семье много чего случилось. Моя мать будет добиваться своего независимо от того, как будут складываться обстоятельства. И свадьба будет, запомни мои слова. Но пока этого не произошло, я уверен.

Потом они долго лежали молча на кровати, о Боже, наконец-то на кровати, и было слышно только их дыхание, Правда, кровати подразумевают одно из двух: либо спать, либо заниматься любовью. Эта кровать на удивление была очень удобной.

Колин повернул голову к Мэдлин и увидел, как подрагивают ее веки в героической попытке не закрыться.

Она будет крепко спать сегодня ночью, даже если это убьет его, решил Колин.

– Спеть? – внезапно предложил Колин.

– Спеть? – повторила Мэдлин, как будто никогда не слушала этого слова.

– Почему нет?

– Хорошо, – осторожно согласилась она.

И Колин спел ритмичную ирландскую мелодию, которую выучил в армии. Она была о трагедии и смерти. Насколько Колин знал, все ирландские песни о трагедии и смерти.