Как профукать праздник. Влюбиться в виновника - Екатерина Мордвинцева

«Мы живы».

«Мы нашли своё счастье».

«Живите. Будьте счастливы».

Тишина стояла такая, что я слышала, как тикают часы на кухне. Потом Инга медленно опустилась на пол, прислонилась к стене.

— Это было?.. — начала Кристина и не закончила.

— Было, — сказала я, и голос мой прозвучал твёрже, чем я чувствовала себя. — Мы все это видели. Слышали.

— Они живы, — прошептала я, и эти слова, которые я так долго боялась произнести вслух, наконец вырвались наружу. — Они там. У них всё хорошо.

— И они счастливы, — добавила Инга, и слёзы текли по её лицу, но она улыбалась. — Они нашли своё счастье.

Я посмотрела на неё. На Ингу, которая всегда была нашей опорой, нашей «тяжёлой артиллерией», нашу самую сильную и самую уязвимую. На её лицо, которое наконец перестало быть напряжённым. На её глаза, которые наконец-то могли плакать не от боли.

Мы стояли в коридоре, глядя на зеркало, которое уже ничем не отличалось от обычного. Обычное старое зеркало, в котором мы смотрелись тысячу раз. Но теперь я знала: оно хранило тайну. Оно было мостом между нашими мирами.

А потом я рассмеялась — сквозь слёзы, сквозь дрожь, сквозь всё, что копилось два года. И Инга засмеялась, и Кристина, и Лера.

Мы обнялись, четыре оставшиеся, и смеялись, и плакали, и не могли остановиться.

— Они живы, — повторяла я, уткнувшись Инге в плечо. — Живы и счастливы.

— И мы теперь знаем, — Кристина вытерла слёзы. — Нам не нужно больше ждать. Мы можем просто… жить.

— Жить, — кивнула я. — Как они и хотели.

Мы вернулись в комнату, зажгли свечи, открыли новую бутылку шампанского. За окном уже светало, и снег падал крупными хлопьями, укрывая город белым одеялом. Я смотрела на ёлку, на огоньки, на лица подруг, которые больше не были печальными, и чувствовала, как внутри разливается тихая, глубокая радость.

Они живы. Они счастливы. И мы будем жить. За них. За себя. За всех, кто нас любит.

Я взяла телефон, открыла наш чат. Тот самый, который мы создали в первый день. Где мы писали им, зная, что ответа не будет. Я смотрела на последнее сообщение, отправленное год назад, и улыбнулась.

Я написала:

«Девочки, я знаю теперь. Вы живы. Вы счастливы. И я отпускаю вас. Не потому, что перестала любить. А потому, что люблю так сильно, что хочу, чтобы вы были там, где вам хорошо. А мы будем здесь. И будем жить. Всегда ваши».

Я отправила сообщение. Зная, что ответа не будет. Но теперь это не имело значения. Потому что я знала. Они живы. Они счастливы. И мы — тоже.

Я убрала телефон, подошла к столу. Подруги ждали меня.

— За них, — сказала я, поднимая бокал.

— За них, — ответили они.

Мы выпили, и шампанское снова побежало пузырьками, согревая изнутри. За окном падал снег, ёлка сияла огнями, и мне казалось, что в каждой снежинке — их смех, их голоса, их любовь.

— Оль, — Кристина посмотрела на меня. — Ты позвонишь Андрею? Расскажешь?

— Утром, — я улыбнулась. — Пусть спит. Он заслужил спокойную ночь.

— Он вообще многое заслужил, — Инга усмехнулась. — Терпеть тебя столько времени.

— Эй! — я притворно возмутилась.

— Она права, — Лера поддержала. — Ты была невыносима.

— Я была в горе, — парировала я.

— И в горе, и в радости, — Кристина обняла меня. — Но он остался. И это главное.

Я кивнула. Она была права. Андрей остался. Когда я отталкивала, когда боялась, когда не верила — он остался. И теперь, когда я знала, что они живы, что они счастливы, я могла наконец отпустить прошлое. Не забыть — отпустить. И жить.

Мы сидели на кухне, пили чай, говорили о пустяках и о важном. Смеялись, вспоминая, как Маша учила нас резать оливье. Как Женя спорила с официантом в кафе. Как Даша улыбалась, когда мы спорили, и говорила: «Девочки, всё будет хорошо».

Теперь я знала, что так и будет. Для них. Для нас. Для всех.

Утром, когда девчонки ушли — Инга обещала заехать к родителям, Кристина — к своим, Лера — в пекарню, — я вышла на балкон. Город спал, укрытый снегом, и небо было чистым, звёздным. Я посмотрела на звёзды и прошептала:

— Спасибо. За всё. Я люблю вас.

И мне показалось, что одна звезда мигнула ярче. Или это просто ветер качнул ветку за окном? Я не знаю. Но я улыбнулась и вернулась в комнату.

Взяла телефон, набрала Андрея. Он ответил после первого гудка.

— Доброе утро, — сказал он, и в голосе его была улыбка.

— Доброе, — я села на диван, поджав ноги. — Ты спишь?

— Уже нет. Как вы?

— Хорошо, — я помолчала. — Андрей, я должна тебе кое-что рассказать.

— Что-то случилось? — он напрягся.

— Нет, — я улыбнулась, хотя он не видел. — Случилось чудо.

Я рассказала ему всё. Про зеркало, про их голоса, про слова. Он слушал молча, и я слышала, как он дышит — ровно, спокойно, но быстрее, чем обычно.

— Ты веришь мне? — спросила я, когда закончила.

— Верю, — ответил он без колебаний. — Ты не стала бы выдумывать такое.

— Я и не выдумываю, — я провела рукой по лицу. — Они живы, Андрей. Они там, и у них всё хорошо.

— Я рад, — он помолчал. — Очень рад. И за них, и за тебя.

— За меня?

— Ты теперь можешь отпустить, — сказал он. — Не забыть. Но отпустить. И жить.

— Жить, — повторила я. — Я учусь.

— У тебя хорошо получается, — он улыбнулся. — Я приеду через час. С завтраком.

— Я буду ждать.

— Я знаю, — он помолчал. — Оль?

— Да?

— Я люблю тебя.

— Я люблю тебя, — ответила я.

Я сбросила вызов и посмотрела в окно. Снег всё падал, крупный, белый, засыпающий город. Новый год. Новый день. Новая жизнь.

Я знала теперь, что они живы. Что они счастливы. Что мы все — и те, кто остался, и те, кто ушёл в другой мир — будем жить. Каждый свою жизнь. Но связанные одной любовью.

Я подошла к ёлке, сняла с ветки игрушку — маленького ангела, которого подарила мне Маша на прошлый Новый год. Поставила его на полку, рядом с фотографией, где мы все вместе.

— С новым годом, девочки, — прошептала я. — С новой жизнью.

Ангел мигнул огоньком гирлянды, и мне показалось, что я слышу их смех. Или это просто ветер за окном? Я не знаю. Но я улыбнулась и пошла готовить завтрак.

Впереди была жизнь. Моя жизнь. И она только начиналась.