Научи любить. После развода - Марика Крамор

Я обхожу Мишу и ласково приобнимаю, целуя в щеку, касаюсь его пальцев и он сжимает их в ответ.

После ужина мы еще немного проводим вечер вместе, и он уезжает, оставив после себя мягкую, уже привычную тишину.

МИША

Утро начинается слишком резко, не с будильника, а с потока холодных мыслей. Они как назойливый свет пробираются сквозь закрытые веки еще до того, как я окончательно просыпаюсь. Потолок встречает меня белоснежной равниной, взгляд некоторое время просто замирает на нем, не желая даже шевельнуться.

Я понял, что меня разбудило. Короткий тихий писк сообщения.

Тянусь к телефону на тумбе.

Лайма: «Ты уже встал, или мне срочно позвонить и спасти ситуацию?»

Уголок губ лениво уходит вверх. Лайма знает, что вчера и позавчера у меня выдались жесткие дни, но я выжил. А вот будильник поставить забыл… Как она опять узнала? И ведь спрашивает, когда у меня реально косяк!

Я: «Живой. Встаю».

И вдогонку:

Я: «Сегодня можно без спасательных операций».

Ответ приходит мгновенно:

Лайма: «Жаль. Я уже морально подготовилась».

Тихий смешок срывается сам собой, спальня остается такой же одинокой и пустой, но уже не такой гнетущей.

Итак. Подъем.

Нахлынивает реальность. Сегодня мне предстоит еще один сложный день, где я рассчитываю поставить точку.

Кофе остывает быстрее, чем я его пью.

По сути, у меня уже все решено. Захожу в офис, в котором стало немного просторнее: меньше людей. Дверь в кабинет Переходова распахнута.

Я вхожу без стука.

Друг отрывает взгляд от бумаг. По выражению его лица понятно: ждал.

— Ну? — уточняет он коротко.

— Наращиваем обороты. Люди на местах. Два контракта в разработке. Денису останется недоломанная игрушка. Которую ему самому придется починить.

— Ты оставил ему слишком много. Щедрый ты, однако.

— Это видимость. Уловка. У него останется пустая система с отработанными методами работы, но результат начнет проседать. Не сразу. А это именно то, что мне нужно. Я хочу, чтобы на его глазах его же активы развалились и превратились в тяжкий груз. А пока он будет барахтаться в этом дерьме, мне продолжит капать процент.

— На его иски плевать, — скалится Переходов. — Он больше хорохорится. Те лазейки, что я ему оставил, на тебя уже никак не повлияют. Тогда запускаемся?

— Я бы сказал, закругляемся, — отмахиваюсь.

Он лыбится как умалишенный. А я все не могу понять, что такого веселого обсуждаем.

— Красиво сделал, Мишань.

— Я не привык играть по чужим правилам.

— Я в курсе. Кстати, ты знаешь, что Лиля ушла от него?

— Предполагал…

Переходов молчит некоторое время.

— Теперь точно знаешь.

— Чего добилась… чего хотела… Дура дурой.

— Да ничего она не хотела. Он поманил, пообещав с три короба. Она решила, что тебя легко заменить. На уши Рзаев умеет приседать. Да и сколько его помню, он тебе завидовал. Начиная с универа. Говорил я тебе, говно он, а не мужик. А ты не верил.

— Друга в нем видел.

— Когда идешь вперед, с друзьями поосторожнее надо.

— С тобой тоже? — колю я.

— Разумеется.

— Ну все хорошо, что хорошо кончается. Лиля осталась у разбитого корыта. Она не претендует на имущество, получает только долю на фирме.

— Долю, которая вскоре, кроме долгов и убытков, ничего ей не принесет, — одобряет Переходов.

— Именно.

— Все. Тогда я отправляю на печать документы по собранию. И все, — лыбится Тим. — Считай, тебя отстранили, Рзаева взяли обратно.

— Вот и пусть поработает. Слегка. Хотя без головы сложно работать.

— Как думаешь, сколько он протянет?

— Четыре месяца, — ставлю я. — Потом рассыплется.

— Мало что-то, — сомневается Тим. — Не боишься, что он тебя в долги загонит?

— С чего бы? Я ж часть доли Лиле отписал, он сам согласился. Вот и будут вдвоем дыры латать. А мне не сильно накладно будет с моими остатками. Слушай. А у тебя чего рот до ушей? Весна в разгаре?

— Да нет… — роняет друг загадочно. Палиться не хочет. Та-ак…

— А ты на свадьбе у Юльки был?

— Спрашиваешь! Конечно был! — вскидывается.

— Тааак… у твоей улыбки оттуда ноги растут?

— Ты что докопался-то до меня?! — скалится Тим, поправляя галстук. — Нормально у меня все!

— Ну я вижу, что рожа довольная. Колись давай, что там было! Интересно ведь!

Друг изо всех сил пытается перестать светиться как лампочка, но что-то идет не так, и он улыбается еще шире.

— Ну что пристал! — возмущается громко. И тут же добавляет в полголоса: — С Ле-еной увиделся…

— Логично. Юлька же и ее дочь тоже.

Вообще-то, бывшая жена категорически не хочет общаться с Тимофеем. Но на свадьбе была вынуждена.

Переходов косится на меня, а его самого разрывает от волнения.

— Подвез я ее. Доволен? — раскрывает руки в стороны.

До меня только тут доходит, чего он сверкает сидит. Не только подвез, но и домой, видимо, проводил.

— Да главное, что ты остался доволен, дружище, — хлопаю его по плечу. Необязательно произносить больше. И так все ясно. — И что? Следующую встречу уже назначил? На контакт пошли? — уточняю деловито.

— Не назначил, — забавно коверкая голос и кривя рот, разочаровывает Тим. — Она теперь трубочку не берет.

— Стараться надо было лучше! — ржу я. — Лошара!

— В баню иди, — Тим отворачивается. — Сам старайся.

— Ты мне распечатки давай для протокола. Скоро Рзаев приедет. Мне надо подготовиться. Этот павлин наверняка жутко обрадуется, что я ему назад управление отдаю.

— Не вмажь только. Я его после прошлого-то раза еле-еле уговорил заявление забрать. Уж постарайся! — опять коверкает голос.

— Ладно. О! Он уже звонит. Наверное, подъезжает. Собирайся, ко мне минут через десять подтягивайся. И я тебя прошу, а! Ну сделай что-то со своей рожей! Если так радоваться будешь, он точно почует неладное.

Глава 48

ЛАЙМА

Звонок в дверь звучит неожиданно резко. Я даже не сразу осознаю, что это ко мне. Стою посреди кухни с тряпкой в руках, на автомате протираю уже чистую поверхность стола и только на втором звонке, уже более настойчивом, я успеваю опомниться.

Сердце откликается быстрее разума, хоть это и глупо.

Я никого не жду. Миша сказал, что очень вымотался за последние дни и сегодня не приедет.

Тряпка постепенно замирает на краю стола, пальцы медленно соскальзывают, оставляя влажный след.

Становится тягостно тихо, а потом еще один звонок вспарывает мрачное безмолвие, разрезая его пополам.

Я выдыхаю и неловко споласкиваю руки, наспех обтираю их полотенцем, приглаживаю волосы