Иллюзия любви. Сломанные крылья - Ольга Дремова

— Что-что ты сказал? — как-то по-птичьи наклонив голову и развернувшись немного боком, она вскинула вверх брови, и Тополю стала видна только одна половина её лица.

— Я сказал, что мне не нравятся твои пыльные тряпки, — с апломбом проговорил Тополь, и его красивые губы растянулись в безобразную резиночку.

— Тебе-то какое дело до моих портьер?! Я вообще не понимаю, какого чёрта ты здесь оказался?!

— Мне объяснить? — видимо, рассчитывая усесться, он взялся за изогнутую спинку кушетки, но по приглушённому кряхтению расслоившейся древесины вовремя сообразил, что делать этого не стоит и что данная вещь предназначена исключительно для внешнего антуража. — Причина моего появления у тебя, как мне кажется, понятна и ясна нам обоим и без каких-то дополнительных комментариев. Ты задолжала мне денег, причём дважды, и поскольку я не отношу себя к альтруистам, то вполне естественно, что я имею право потребовать возвращения долга.

— О чём ты говоришь?! Какие ещё деньги?! — возмутилась Лидия. — Я не понимаю.

— У мадам склероз? — заботливо поинтересовался Тополь. — Это ничего, у пенсионеров такая беда приключается сплошь и рядом, и даже у тех, кто вышел на пенсию в сорок пять.

— Чтоб ты сдох, зараза! — вскинув голову, Загорская скорбно сложила губы, и её второй подбородок, слегка подобравшись, провис плотным полукруглым руликом. — Угораздило же меня с тобой связаться! Это же надо, истратить на женщину сущие гроши и заявиться почти через год, чтобы потребовать их обратно! Видела я в своей жизни крохоборов, но таких, как ты, — ещё ни разу.

— Кажется, к мадам начинает возвращаться память, — Леонид благодушно улыбнулся и перевёл взгляд на сына. — Ну, что скажешь?

— Удивительно редкое сочетание аристократизма и базарной лексики, — вынес своё заключение Семён.

— А тебя вообще не спрашивают, сопляк! — зло крикнула Лидия. — Ну, вот что, господа хорошие, мне надоел весь этот цирк. Не знаю, откуда вы взяли мой адрес, но если сейчас же не соизволите покинуть квартиру, я обещаю вам огромные неприятности.

— Даже не рассчитывай, что мы уйдём отсюда с пустыми руками, — без намёка на волнение или неуверенность проговорил Леонид. — Ты что же думаешь, мы ехали через пол-Москвы только для того, чтобы узреть твой небесный лик?

— Меня не касается, зачем вы сюда ехали, но ещё две минуты, и вы пожалеете, что заявились сюда без приглашения! — с вызовом произнесла она и протянула руку к стоящему на тумбочке телефону, явно давая понять, что не шутит.

— На твоём месте я бы не стал этого делать, — спокойно проговорил Леонид.

— Это ещё почему? — уверенность Тополя сбила Лидию с толку, и, решив, что привести свою угрозу в действие она успеет всегда, Загорская выжидающе замерла, а её карие, с поволокой глаза превратились в две настороженные узкие щёлочки.

— Лидочка, любовь моя, — с издёвкой протянул Тополь, — ну, нельзя же быть настолько наивной! Неужели ты и вправду рассчитываешь на то, что милицию больше заинтересуют поздние законопослушные гости пенсионерки, к слову сказать, не совершившие ничего предосудительного, чем наезд на человека, совершённый чуть больше месяца назад водителем, спешно покинувшим место происшествия и не оказавшим пострадавшему даже элементарной медицинской помощи?

— Ничего не выйдет! — сквозь зубы процедила Загорская. — У тебя нет ни одного свидетеля… — неожиданно она осеклась, перевела взгляд на Семёна, и в её глазах промелькнуло беспокойство.

— Что же ты замолчала, Лидочка? — вкрадчиво произнёс Тополь, и его синие глаза мягко засияли. — Неужели тебе больше нечего сказать? Жаль.

— Тебя там не было, — она ткнула пальцем в Семёна.

— Меня — нет, — парень обаятельно улыбнулся. — А вот двое моих друзей…

— Какое счастливое совпадение! — зло бросила Лидия. — И конечно же, они не только всё видели своими глазами, но и как люди чрезвычайно наблюдательные, запомнили марку машины и её номер. Я правильно вас поняла? — она поджала губы и поочерёдно посмотрела на мужчин.

— В самую точку, — масляно улыбнулся Леонид.

— И сколько вы рассчитываете с меня стрясти? — изломавшись, губы Лидии сложились в кривую, неправильную восьмёрку. — Думаю, ста баксов на двоих вам должно хватить с головой.

— Мадам, жадность — не лучшее человеческое качество, — ухмыльнулся Леонид. — Нехорошо обижать людей, совершивших ради вас такой утомительный путь, жалкой подачкой.

— Вот что я вам скажу, — Лидия с достоинством распрямила плечи. — Или берите то, что вам предлагают, и катитесь отсюда вон, или убирайтесь, но с пустыми руками. Третьего варианта не будет.

— Ошибаешься, милая! — резко произнес Тополь. — Ты забыла ещё об одном.

— Да? И каком же?

— Я остаюсь здесь.

— Здесь?! На правах кого, интересно?!

— Пока — на правах пострадавшего, желающего поправить своё пошатнувшееся драгоценное здоровье, а там будет видно.

— Ты сошёл с ума? — округлив глаза, хрипло выдавила Лидия.

— Нет, я только начал процесс вхождения в него.

— Но я не хочу тебя видеть!

— Это твои проблемы, и не стоит перекладывать их на мои плечи, — небрежно отозвался Леонид и, скинув ботинки, с удовольствием перелез в домашние тапочки.

* * *

— Здравствуйте, Надежда Фёдоровна, — Ирина несмело перешагнула порог квартиры, и её сердце забилось часто и тревожно. — Извините, что я без приглашения.

— Ты? Вот уж кого не ждала… — удивилась Надежда. — Какими судьбами? — указав на ящик под вешалкой, где хранились тапочки, она с интересом всмотрелась в узкое, худое личико девушки.

За последние несколько месяцев они виделись всего дважды, да и то совершенно случайно, в очереди продуктового магазина.

Первый раз, практически сразу после того, как у Ирины произошёл разрыв с Семёном, видимо, не зная, как себя вести и очень нервничая, девушка несла какую-то околесицу про электронную игрушку размером с ладонь со странным названием «Тамагочи». Дурацкая коробочка постоянно пищала, Ирина то и дело жала на какие-то кнопки, зачем-то рассказала о странном кладбище для таких игрушек, расположенном не то в Будапеште, не то в Бухаресте, и вообще вела себя крайне неестественно.

В чём заключалась суть игры, Надежда тогда так и не поняла, да и, признаться, не особенно старалась в это вникнуть. Пустой разговор тяготил обеих, они с нетерпением ожидали момента, когда же наконец подойдёт очередь, и вздохнули свободно только тогда, когда, получив покупку, Ирина извинилась и под предлогом нехватки времени спешно ретировалась к следующему прилавку.

Когда они пересеклись во второй раз, Ирина сделала вид, что не заметила матери Семёна. Рассеянно поглядывая по сторонам и тщательно изучая некоторые ценники, Ира совершила хитрый маневр и обошла хвост очереди таким образом, чтобы не столкнуться с Надеждой Фёдоровной. Сначала подобное поведение возмутило Надежду до глубины души, но потом она подумала, что в общем-то говорить им особенно не о чем и действительно лучше просто разминуться, «случайно» не заметив друг друга, чем стоять и вымучивать из себя какие-то ненужные слова, натянуто улыбаться и ждать с нетерпением того момента, когда можно будет уйти под каким-нибудь благовидным предлогом.