Возвращение воина - Кинли Макгрегор

— Адара!

Подняв глаза от миски, над которой она умывала лицо, она увидела, как в ее шатер вошел Фантом, а следом за ним — Люциан. Волосы Фантома были стянуты на затылке черным шнуром, а сам он был облачен в черное одеяние с золотой отделкой, тогда как на Люциане была темно-коричневая накидка, надетая поверх желтой туники. У обоих мужчин был несколько встревоженный вид, что и понятно, если они явились сюда по воле Кристиана. Они и должны бояться, коли осмеливаются упоминать при ней его имя. В данный момент она не была расположена вести разговоры с представителями мужского пола.

По счастью, они не застали ее во время ее последнего поединка с утренней тошнотой, которая почему-то нахлынула на нее посреди дня.

Она приложила прохладное полотенце к затылку и шее, чтобы успокоить бунтующий желудок.

— Оставьте меня, Фантом, Люциан. Мне сейчас нехорошо.

Фантом оглянулся на Люциана, а потом снова посмотрел на нее:

— Уверяю тебя, сейчас ты почувствуешь себя еще хуже.

Адара непонимающе взглянула на него:

— Я не в настроении терпеть твой сарказм.

— Моя королева, пожалуйста, — сказал Люциан, выступив вперед, — вы должны немедля пойти с нами.

— Куда?

На щеке Фантома задергался мускул.

— В шатер Кристиана.

Негодование захлестнуло ее. Так, значит, она была права насчет цели их прихода. Что ж, если ее муж хотел, чтобы она вернулась, он просто мог прийти сам и встретиться лицом к лицу с гневом, который он вызвал.

— Даже не мечтайте! Я предпочту, чтоб его забрал дьявол и…

— Что ж, твое желание вот-вот исполнится. Вкрадчивые слова Фантома озадачили ее.

— Какое еще желание?

— Дьявол скоро заберет его.

Она в недоумении сдвинула брови:

— В чем дело?

Ей ответил Люциан:

— Ваш принц лежит в шатре смертельно раненный, моя королева. Скорее всего ему осталось жить не больше нескольких минут.

У Адары закружилась голова, когда она услышала эту новость. Колени ее задрожали.

— Ты лжешь!

Фантом мрачно покачал головой:

— Один из членов Братства отправился сегодня на полуденную мессу и нашел его. По всей видимости, неизвестные напали на Кристиана, когда он вышел из собора. Судя по тому, как и где на него напали, я готов побиться об заклад, что это были «Сесари»… У него забрали отцовский меч вместе с фамильной эмблемой матери.

Сердце Адары разрывалось от горя. Этого не может быть.

Кристиан умирает?

Ей хотелось кричать. Однако на этот раз выдержка взяла верх. Эмоции ни к чему не приведут. Она должна быть спокойной. Кристиан нуждается в ней.

Без дальнейших разговоров она покинула свой шатер и бросилась к шатру Кристиана, вокруг которого столпились члены Братства, которые находились в плену вместе с ним. Они выглядели столь же плохо, сколь она себя чувствовала, обсуждая, кто мог сотворить подобное с таким искусным воином, как Кристиан.

— Похоже, он даже не пытался защищаться, — сказал один.

— Если на него напали достаточно стремительно, то он просто не успел обнажить меч, — ответил ему другой.

Йоан стоял ближе всех к кровати, устремив взгляд вниз.

Сердце ее заколотилось, когда она проследила за направлением его взгляда и увидела Кристиана, лежащего на кровати. Кожа его приобрела сероватый оттенок. Губы уже посинели. Она увидела окровавленные бинты там, где ему попытались обработать раны.

Так много ран…

Адара прошла сквозь толпу с высоко поднятой головой, но когда она приблизилась к нему, самообладание ее покинуло. Она бы упала, не поймай ее Йоан, когда душераздирающие рыдания вырвались из ее груди.

— Не прикасайся ко мне! — закричала она, оттолкнув Йоана. Она хотела ощутить прикосновения только одного-единственного мужчины.

А теперь она скорее всего больше никогда их не ощутит.

Опустившись на колени возле кровати, она положила голову на руку Кристиана и заплакала, обхватив рукой его грудь, словно желая защитить его. Ее не волновало, сколько людей станут свидетелями ее неподобающего поведения. Ничто не имело для нее значения, кроме ее мужа, который лежал здесь в шаге от смерти.

— Пожалуйста, Кристиан, — всхлипнула она. — Пожалуйста, не покидай меня! Обещаю, я никогда больше не скажу тебе ни единого грубого слова.

Но он не пошевелился и не ответил.

Адара заползла в кровать и легла рядом с ним, чтобы подержать его в своих объятиях эти последние несколько минут. Вполне возможно, что это последний раз в ее жизни, когда она может посмотреть на него, прикоснуться к нему.

И этого было достаточно, чтобы она оцепенела от горя.

Она услышала, как Йоан выпроваживает остальных, в то время как ее рука гладила золотистые волосы Кристиана. Кожа его была такой влажной и холодной. В нем не осталось и намека на ту жизненную силу, тот пыл, которые отличали его.

— Прости, что я приехала и разыскала тебя, — прошептала она ему на ухо. — Я должна была оставить тебя в Англии, где ты был бы в безопасности. Что же я наделала?

Она знала ответ на этот вопрос. Она убила его. Если бы не она, сейчас он был бы в Англии со своими друзьями. Он был бы жив., .

Очередная волна мучительной боли нахлынула на нее, когда она представила, какой будет ее жизнь без него. Они знали друг друга всего ничего — и все же он стал так много для нее значить.

Ей нравилось, что его лицо было первым, что она видела утром. А его прикосновение — последним, что она ощущала перед сном.

Теперь этого больше никогда не будет.

— О Кристиан! — всхлипнула она, уткнувшись лицом ему в плечо. — Я не хочу жить без тебя.

Наконец-то она поняла, что. он имел в виду, когда с таким ожесточением говорил о любви. Почему он не желал любить ее. Воистину не было боли сильнее, чем та, которую она испытывала сейчас. Немудрено, что он пытался оградить себя от нее.

— Адара! — раздался тихий голос Йоана у нее за спиной.

— Оставь нас, — сказала она прерывающимся голосом. — Я хочу побыть с ним как можно дольше.