Герцогиня и султан - Жюли Галан

– Ну почему же, может. А если гребцу становится дурно, он даже получает кусочек хлеба, вымоченный в вине. Ну уж если после этого он не укладывается в ритм, могут выкинуть за борт. Проще взять нового раба.

– Вы с таким знанием дела рассуждаете об этом… – заметила Жанна. – Приходилось грести?

– Приходилось! – кивнул рыжий. – Теперь, глядя на подобные галеры, я испытываю чувство счастья, что меня там нет.

– И вы укладывались в ритм? – спросила Жанна.

– Нет. И меня выкинули за борт.

– Ну и как же вы выбрались?

– Я хорошо плаваю!

– А почему мы не убегаем? – вмешалась в разговор Жаккетта, у которой галера теперь вызывала чувство страха, хотя шансы, что она окажется на ней в качестве гребца, были равны нулю.

– Мы затаились! – хохотнул рыжий. – Прячемся. А точнее говоря, ничего не делаем, позволяя «Бирюзе» спокойно продолжать свой путь, и не обращаем на соседку никакого внимания. Чтобы этот напряженный момент прошел более приятно, ты, Нитка Жемчуга, можешь подкрепиться и не урчать пустым животом.

Подкрепиться Жаккетта была всегда согласна. А вот подковырка рыжего вызвала сложные чувства. С одной стороны, хотелось треснуть его изо всех сил и за насмешку, и за ночные страдания. Но, с другой стороны, не хотелось… Вот и разберись в собственной душе…

Жанна тоже мучалась сомнениями. С одной стороны, чистое безумие сидеть на какой-то хлипкой посудине, когда рядом проходит такое роскошное современное судно. Тем более христианское. А с другой стороны, где гарантии, что оно будет заходить на Кипр? У рыжего пирата хоть какие-то обязательства перед нубийцем есть, ради которых он худо-бедно, но везёт их в нужное место.

Хотя все тело болит от ночевок в скрюченном виде. И кожа от ветра загрубела. И арабское покрывало от загара не спасает, нос, того и гляди, облупится. А там такой красивый навес на корме. Как бы смотрелась она под ним в своем платье… И волосы можно было бы распустить, надоела эта коса вокруг головы сил нет… Но ведь Кипр недалеко…,

– Чтобы лицо не так страдало от ветра, – сказал рыжий, снова прочитавший ее мысли, – можете взять глиняную плошку, что в ящике, на котором вы сидите. В ней жир. А покрывалом укутайтесь, чтобы только глаза виднелись, как делают наши друзья из пустыни. Это принесет мне массу страданий, ибо я буду созерцать только ваши прекрасные глаза, лишившись вида остальных прелестей. Но я приношу себя в жертву ради великой идеи!

Жанна молча полезла в ящик искать плошку.

Галера прошла мимо, то ли действительно не заметив их, то ли не обратив на такую мелочь внимания.

За исключением встречи с галерой, день прошел тихо.

Жаккетта была бы рада попадаться рыжему и на глаза и на язык, но разве это возможно. Вечером, когда солнце грозило вот-вот плюхнуться в волны, рыжий долго колдовал на корме над пойманной Жаккеттой рыбиной. После того как она подсолилась, пират подвесил ее к мачте, где она подвяливалась на солнышке. Теперь он доводил макрель до ума, намереваясь поразить дам получившимся яством.

– Прошу к столу! – позвал он изголодавшихся девиц.

Жаккетта, вся измучившаяся в ожидании еды, первая начала нетерпеливо пробираться на корму. И надо же так, впопыхах зацепилась за ящик и шлепнулась. Хорошо еще, не за борт. Но и не в самое удачное место на лодке – прямо лицом рыжему в колени.

– Видишь, как славно? – невозмутимо сказал рыжий, просто отодвигая подальше разделочную доску с рыбой. – Не я, так нос бы разбила.

От толчка у Жаккетты вывалился наружу крест, подаренный Абдуллой.

Рыжий его тут же заметил:

– Красивая вещица. Давайте есть, а потом поговорим о драгоценностях.

Проклиная и рыбу, и лодку, и рыжего, Жаккетта поднялась и села. Нос действительно остался целым, но все равно болел.

Аккуратно перемещаясь между тюками, мешками и ящиками, к ним присоединилась Жанна.

Рыбу Жаккетта проклинала зря. Она светилась янтарным цветом от жира и просто таяла во рту. Даже Жанна признала, что никогда не ела ничего более вкусного. Жаккетта уплетала за обе щеки и гордилась, что именно она поймала такую вкусную вещь.

Когда от макрели остались лишь воспоминания и тяжесть в желудке, рыжий сказал:

– Покажи крест.

Жаккетта нехотя сняла крестик с шеи и протянула рыжему. Но цепочку не отпускала.

Жанна заинтересованно придвинулась поближе и тоже стала рассматривать. Легкое чувство зависти кольнуло ее – крест был очень красивый.

– Откуда он у тебя? – спросила она.

– Абдулла подарил.

– Это за то? – угадал рыжий.

– Да! – не стала расшифровывать Жаккетта. Какая госпоже Жанне разница, за что подарил ей крест нубиец.

– Неужели он такой богатый? – с недоверием спросила Жанна.

Если бы крест Жаккетте подарил шейх, было бы все понятно, но этот противный Абдулла…

– Абдулла богаче иного христианского князя! – засмеялся рыжий. – У него была удивительнейшая особенность безупречно выполнять самые безумные поручения своего господина и при этом не забывать про собственные интересы.

– А почему была? – возмутилась Жаккетта.

– Потому что теперь некому давать ему безумные поручения. Теперь он сам себе господин.

– Странно… – кисло сказала Жанна. – Богатые и щедрые невольники, бедные скупые князья… Мир перевернулся, и к чему мы катимся, не ясно даже Богу. Все-таки раньше было правильнее.

– И раньше был страшный бардак! – утешил ее рыжий. – А вещица изумительная. Если я что-то понимаю, а я понимаю, то ему цены нет. То есть цена-то, конечно, имеется, но второго такого креста не найти.

– Почему? – удивились и Жанна, и Жаккетта.

– Он же не такой уж и большой! – придирчиво заметила Жанна.

– Его ценность не в размерах.

Рыжий поднял ладонь с крестиком так, чтобы заходящее солнце его осветило. Заиграл красным пламенем рубин, засветились теплыми опаловыми боками жемчужинки.

– Рубин здесь довольно обычный, – сказал рыжий. – А вот жемчуг нет. Видите, какого он чудесного розового оттенка и безупречной формы?

Жанна и Жаккетта, заворожено глядя на крест в его ладони, кивнули.

– Это знаменитая «золотая роза».. Жемчуг, ожерелий из которого не носят даже королевы.

– Почему?! – в один голос воскликнули девушки.

– Потому что он страшно редок и так же дорог. Из «золотой розы» делают серьги, кулоны, кольца абсолютно запредельной стоимости. Его никогда не мешают с другим жемчугом. Жемчужинки на этом кресте небольшие, но их аж девять. Девять «золотых роз»! Я не думаю, что это прихоть ювелира. Будь это его жемчуг, он бы сделал девять дорогущих подвесок и обеспечил безбедную жизнь своим внукам и правнукам; Значит, Абдулла заказал крест именно с девятью «золотыми розами», которые сам где-то достал. Широко, ничего не скажешь!