Подделка - Дженифер Крузи

– А потом, когда рассмешишь ее, – продолжал Дэви, – можно приступать к делу.

– У меня тоже есть коготки, – сообщила Тильда.

– И зубы. Но я не боюсь.

– У вас со Стивом много общего, – объявила Тильда, отдавая ему собаку.

– Кстати, о роковых женщинах, – вспомнил Дэви, водружая Стива под мышку, – куда пропала Луиза? Саймон начинает думать, что это была игра его воображения.

– Она будет в «Дабл тейк» в среду вечером. В воскресенье, понедельник и вторник у нее выходные.

Тильда открыла дверь и увидела холодную белую глыбу кровати, слабо освещенную лунным светом.

– У нее три дня, свободных от секса?

– От «Дабл тейк». Пусть Саймон потерпит.

«Терпеть ему придется долго. Потому что Луиза никогда не вернется».

– Но ведь еще целых два дня. Право, не знаю, хватит ли у него терпения. Лично у меня не хватило бы.

– Работай над собой, – посоветовала Тильда.

– Значит, нет?

– Если это тот самый вопрос, о котором я думаю, то ты не ошибся. Действительно «нет».

– Знаешь, Вилма, игра в недотрогу опасна. Можно обжечься самой.

– Я не играю, – бросила Тильда и заперлась в ванной, чтобы переодеться в пижаму. Ей больше нравилось спать в футболках, но они плохо влияли на Дэви.

Когда она вышла, мрачный Дэви уже лежал в постели. Тильда забралась под простыню, с какой-то извращенной радостью ощущая его присутствие, и поманила Стива к себе. До чего же уютно, когда рядом чье-то теплое мохнатое тельце!

Она искоса взглянула на взбивавшего подушку Дэви, которому, очевидно, было совсем неуютно.

– Скажи мне, Вилма, – начал он, нанося подушке удар за ударом, – если ты не играешь, почему пустила меня в свою постель?

– В свою постель, – подчеркнула Тильда. – Не в себя. Тут есть некоторая разница.

– Это тебе только кажется. – Дэви ожесточенно толкнул подушку к изголовью. – Если бы я хотел быть в тебе, я был бы в тебе. Что за отвратительные у тебя подушки. Интересно почему? Может, Гвенни против подушек?

– Ты был бы во мне? – презрительно усмехнулась Тильда. – Да ни за что на свете.

– У меня море обаяния. – Дэви снова атаковал подушку. – Завтра же куплю нам приличные подушки.

– Никакого обаяния, – запротестовала Тильда, но чувство справедливости заставило ее добавить: – То есть не так уж много у тебя этого обаяния.

– Ты мало меня знаешь. Во мне непознанные глубины обаяния, еще не испытанного на тебе.

И он опять ткнул кулаком в подушку.

– Что же, дай мне знать, когда откроешь эти глубины, – попросила Тильда, утонув в своей подушке. – Я хочу заранее выставить оборону.

– Ничего не поможет. Я все равно тебя получу. Интересно, как ты это делаешь?

– Что именно?

– Погружаешься в подушку. Или ты мне специально дала такую дрянь?

– Ничего я тебе не давала. Ты сам взял.

– Дай-ка посмотреть. – Дэви рывком выдернул у нее подушку, и голова Тильды ударилась о матрац. Дэви попытался взбить подушку, но у него ничего не получилось. – Нет, эта тоже никуда не годится. – Он небрежно швырнул подушку прямо в лицо Тильде и, пока она барахталась, стараясь высвободиться, объявил: – Завтра же покупаем новые подушки.

– А мне нравятся эти.

– Ты себе это придумала. Как только опробуешь новые подушки, на эти и смотреть не захочешь.

– Но мне нравится моя подушка.

Дэви наклонился над ней, и Тильда даже растерялась от его близости.

– Соглашайся со мной. Это жизненно важно.

– Подушки жизненно важны? – хмыкнула она.

– Да, – сказал он так серьезно, что она улыбнулась. – Ты готова признать существование крошечной возможности того, что на свете могут быть подушки лучше твоей?

– Ну…

Он наклонился еще ниже:

– Так может быть такое?

– Конечно.

– Тогда завтра я покупаю новые подушки.

– Мне нравятся эти.

– А знаешь ли ты, что после года службы половина объема подушки превращается в частицы пыли?

Тильда порывисто села, едва не ударившись о его лоб.

– Что?!

– Клянусь Богом, это правда. Сколько лет твоим подушкам?

– Они уже были здесь пять лет, когда я сюда перебралась, – пролепетала Тильда, в ужасе глядя на подушки.

– Значит, мы покупаем новые, – постановил Дэви, сбросив свою подушку на пол.

– Решено! – воскликнула Тильда, отправляя вторую подушку вслед за первой.

– Ну, теперь, когда нам не на чем спать, хочешь заняться сексом? – предложил Дэви.

Тильда улыбнулась:

– Это действие твоего безграничного обаяния?

– Нет, все обаяние я истратил, уговаривая тебя избавиться от подушек. – Дэви встал, взял со стула рубашку и, свернув ее в комок, подошел к кровати. – Я думал застать тебя врасплох.

– Как трогательно.

– Так, значит, нет?

– Как ты догадался? Именно «нет»!

– Печально.

Дэви сунул под голову рубашку и повернулся спиной к Тильде.

Тильда долго смотрела на скульптурные контуры его плеч в лунном свете.

– Знаю, – вздохнула она и отвернулась от Дэви.

В среду утром Гвен открыла галерею, налила себе кофе, включила «Ширелз», вынула из пакета ананасно-апельсиновую булочку, отнесла все это на мраморную стойку, где уже лежала очередная книга кроссвордов, и подумала, что даже после смерти ее тело будет проделывать все то же самое и в том же порядке. И никто ничего не заметит.

Солнце по-прежнему проникало сквозь разбитое стекло над витриной, и оторванная металлическая балка под потолком покачивалась на ветерке, и «Ширелз» пели «Я встретила его в воскресенье». Наверное, стоило бы показать разбитое окно Саймону. В отсутствие Луизы он не пропустил ни одного ночного клуба в Колумбусе и теперь, утомившись, бродил по всему дому с блокнотом, куда вносил замечания относительно усовершенствования сигнализации в галерее.

– Это место – просто мечта взломщика, – твердил он.

Вместо ответа Гвен показала на работы Доркас.

– И что он здесь будет красть? Это?

Последние два дня Дэви был не в настроении. Из-за денег или из-за Тильды, Гвен не знала. Но была уверена, что это не к добру.

– Он из ФБР, – твердила она Тильде. – Сделай его счастливым, чего бы это ни стоило!