Закон скорпиона - Эрин Боу

– Почему Талис? Зачем тебе встречаться с Талисом?

– У меня есть то, что ему нужно. Из всех, кто здесь находится, – только у меня.

Уилма не спросила, что это. Вместо этого ее взгляд опустился мне на руки – сжавшиеся и распухшие.

– Ваше высочество, я не понимаю, зачем вам вставать на сторону Камберленда.

– Ваше королевское высочество, – поправила я. – Потому что если вы, генерал, сможете выбраться, то сможете забрать с собой Элиана.

– Что?! – вскричал Элиан, которого кто-то (возможно, Бакл) уже заковал в кандалы. – Грета!..

Я продолжала смотреть на генерала.

– Если он останется, они его убьют. Отправят в серую комнату.

– Генерал, Талис никогда на это не пойдет, – сказала Бакл. – Этот мальчик – заложник!

– Грета, что ты делаешь? – спросил Элиан.

Арментерос ответила не сразу. Она стояла в мятом халате, у ее ног лежало тело Грего, и ее могучий ум медленно перебирал все варианты. Наконец она повернулась к Элиану.

– Знаешь, я дала обещание твоей матери. Сказала, что без тебя не вернусь.

Элиан изменился в лице. Он стоял как громом пораженный.

– Так вот. – Уилма Арментерос снова повернулась ко мне. – На самом деле, ваше высочество, вы не единственная, у кого есть то, что нужно Талису. Если тебе не удастся его убедить, скажи ему, что я предлагаю мою личную капитуляцию. Не моих людей – только меня. Пусть делает что хочет. Это может ему понравиться.

– Генерал! – запротестовала Бакл.

– Нет! – воскликнул Элиан.

Я вспомнила, как загорелся Талис идеей отомстить Арментерос. Настолько, что утратил свой и без того непрочный человеческий облик. «Она у меня станет историей. Мифом!»

Господи боже!

Было совсем темно, правда, птицы уже пели. Через два часа – рассвет и дым над Питтсбургом. И ничего не поделаешь, и никто не в силах что-то изменить. Элиан снова закован в цепи. Зи вся в крови. Аббат умирает. А Грего мертв. Остаюсь только я.

– Хорошо, – ответила я. – Скажу.

Камберлендцы отвели меня в мизери, потом запустили в узкую дверь позади рабочего стола аббата. Вдоль коридора шли отсеки, как кельи в катакомбах, в каждом из которых хранился один из наших учителей, со сложенными руками и прижатой в глубоком сне головой. Позади них в стене должны были мигать огоньки заряжающих их установок, но они не горели. Здесь был только один источник света – ручной фонарь, водруженный на гору мешков с песком. Посередине пустого, гулкого коридора сидели солдаты. Они устроили блокпост, оснастив его мелкими укреплениями, и зафиксировали ружье нацеленным на скромную дверь кельи аббата в конце коридора.

За этой закрытой дверью и находился Талис.

Мне подумалось, что камберлендцев не спасут никакие мешки в мире. Но что только не помогает солдатам чувствовать себя увереннее.

Мы вышли в круг света.

– Генерал приказывает отвести ее к нему, – сказала сопровождавшая меня женщина солдатам в карауле.

Она показала головой на дверь аббата, на тот случай если кто-то сомневался, кто или что заслуживает так веско произнесенного местоимения. Талис!

– Я хочу идти одна, – прибавила я.

Парень в карауле – вздрогнув, я узнала в нем того самого юношу, который стал зеленым при мысли о том, что меня начнут пытать, – посмотрел на меня расширившимися глазами, но лишь на мгновение, после чего смог отыскать в себе силы для бравады.

– Лучше вы, чем я, принцесса.

Он напомнил мне Грего. Надеюсь, Талис его не убьет.

Командир блокпоста нахмурился, глянув на остальных двоих, затем кивнул.

Меня пропустили.

Солдаты и фонарь остались позади; моя безрукая покачивающаяся тень шла впереди меня. Перед дверью я задержалась, чтобы глазок осмотрел меня – один раз, другой. Какой интеллект сейчас управляет этим глазком? Дверь открылась.

Внутри была только тьма.

– Талис? – негромко позвала я, словно обращаясь к львиному логову.

Несколько секунд стояла тишина, потом послышался шорох, блеснули глаза. Рядом со мной кто-то стоял – девушка – Лебединая Всадница, в белой рубашке, ставшей от грязи цвета сепии, и в выцветших джинсах. От нее до сих пор исходил запах лошади. Но как только это существо за говорило, Всадница исчезла. Она снова стала Талисом, полубогом, который со взъерошенными волосами стоял в дверях.

– Грета Густафсен Стюарт. – Он медленно расплылся в улыбке. – Входи, я очень рад.

Я вздрогнула. Но вошла. Дверь за мной задвинулась.

Келья аббата была совершенно пуста. Прожить двести лет – и иметь пустую келью. Четыре стены. Без окон. Простой непрозрачный потолок, который давил на меня своим весом.

Кто-то – наверное, сам Талис – притащил сюда кресло с памятью формы. Его плащ валялся рядом на полу, сброшенный, как… одеяло? Неужели такое создание спит?

Он оперся о стену и поджал одну ногу, как цапля.

– Грета, что привело тебя сюда? И в столь странный час.

Нога, опирающаяся о стену, была босой. Я с удивлением увидела женскую ступню, изящную, с высоким подъемом и аккуратно обрезанными ногтями.

– Талис, я хочу, чтобы вы меня убили.