Королевский генерал - Дафна дю Морье

– Что ей там было нужно?

– Серебряная посуда герцогства.

– Ей хочется побольше власти. Мне бы самому пригодилась эта посуда, чтобы выплатить солдатам жалованье.

– Она была очень дружна с лордом Робартсом.

– Мне еще не встречался мужчина, который бы ей не понравился.

– Весьма вероятно, что она шпионит для парламента.

– Ты заблуждаешься на ее счет. Чтобы добиться своих целей, она сделает что угодно, но такое… Ты забыла старую поговорку: из трех корнуолльских семей у Годолфина всегда будет в избытке ума, у Трелони – отваги, а вот у Гренвила – преданности королю. Гартред родилась и воспитывалась как член семьи Гренвил, не важно, что она готова переспать с каждым парнем в герцогстве.

«Брат, – подумала я, – всегда будет заступаться за сестру». Может быть, в этот самый момент Робин делает то же для меня.

Ричард встал и посмотрел в окно на стоявшие в отдалении Каттуотер и Плимут.

– Сегодня вечером, – произнес он спокойно, – я бросил кость, как игрок. Может, получится. Может, нет. Если все сложится удачно, Плимут к рассвету будет наш.

– Что ты хочешь этим сказать?

Он по-прежнему смотрел в окно, туда, где мерцали огни Плимута.

– Я связался со вторым человеком в командовании гарнизона, – сказал он тихо, – неким полковником Серлом. Не исключено, что за сумму в три тысячи фунтов он сдаст мне город. Мне подумалось, что, чем и дальше продолжать попусту жертвовать человеческими жизнями, стоит испробовать подкуп.

Я молчала. Затея была рискованной и дурно попахивала.

– Как ты это устроил? – спросила я наконец.

– Юный Джо проберется сегодня на закате дня через позиции, – ответил он, – и на время спрячется в городе. Он несет полковнику мое послание, в котором я твердо обещаю выплатить три тысячи фунтов.

– Не по душе мне все это, – призналась я. – Из этого не выйдет ничего хорошего.

– Может, и так, – проговорил он равнодушно, – все ж таки стоит попытаться. Меня совсем не прельщает перспектива биться головой о ворота Плимута целую зиму.

Я подумала о юном Джо и о его дерзких карих глазах.

– Предположим, – произнесла я медленно, – они схватят твоего Джозефа.

Ричард улыбнулся.

– Мальчишка способен постоять за себя.

Но у меня перед глазами предстал лорд Робартс – такой, каким я видела его в последний раз, – в грязных сапогах и с каплями дождя, стекавшими по его плечам, угрюмый и мрачный из-за поражения, – и я поняла, как сильно он должен ненавидеть само имя Гренвила.

– Я буду на ногах с раннего утра, – сказал Ричард, – до того, как ты проснешься. Если к полудню услышишь залпы всех пушек, что расположены внутри крепостных стен, знай, это я после быстрого и кровопролитного боя вошел в Плимут.

Он обхватил руками мое лицо и поцеловал меня, а затем пожелал спокойной ночи. Но я никак не могла заснуть. Возбуждение, вызванное присутствием в этом доме Ричарда, перешло в беспокойное, напряженное состояние, всем своим нутром я сознавала, что он сделал ошибочный ход.

Я слышала, как около половины шестого утра он уехал со своей свитой, и затем, смертельно уставшая, измученная бесплодными размышлениями, погрузилась в тяжелый сон.

Когда я проснулась, было уже начало одиннадцатого. За окном стоял серый день, в воздухе чувствовался осенний холодок. Мне не хотелось завтракать, да и вообще не было желания вставать – так бы и осталась лежать в постели. До меня доносились звуки обычной возни в доме, шаги ходивших взад-вперед солдат в их крыле дома. В двенадцать часов я приподнялась на локте и стала смотреть в сторону реки. Пять минут первого. Четверть первого. Половина первого. Пушечных залпов не было. Не прозвучало даже ни одного мушкетного выстрела. В два часа пошел дождь. Затем небо прояснилось, затем снова заморосил дождь. Пасмурный день тянулся медленно, казалось, ему не будет конца. Меня не покидало чувство тревоги. В пять Мэтти принесла мне на подносе обед, к которому я почти не притронулась. Я спросила у нее, не узнала ли она чего нового, она сказала, что нет. Но чуть позже, когда она пришла, чтобы забрать у меня поднос и задернуть шторы, на лице у нее читалось смятение.

– Что случилось? – спросила я.

– Да вот один из людей сэра Ричарда говорил сейчас часовому, – ответила она, – что сегодня в Плимуте творятся неважные дела. Один из лучших молодых офицеров взят в плен лордом Робартсом и приговорен военным советом к смерти. Сэр Ричард весь день предпринимал попытки выкупить его, но безуспешно.

– Кто это?

– Не знаю.

– Что будет с этим офицером?

– Солдат не сказал.

Я снова откинулась на подушки, закрыла глаза руками, чтобы на них не падал свет свечи. Предчувствия никогда меня не обманывали, а ведь на сей раз они не отпускали меня целую ночь и целый день. Быть может, проницательность – это качество, свойственное всем калекам. Позже я услышала цокот копыт по аллее и бряцание оружия: это вытягивались по стойке «смирно» часовые. Звук шагов – кто-то медленно и тяжело взбирался по лестнице, – затем они удалились в направлении комнат северного крыла здания. Громко хлопнула дверь, и наступила тишина. Я долго ждала, лежа на спине. За несколько минут до полуночи я услышала, как Ричард идет по коридору и шарит рукой по двери, ища ручку. Свечи задули, и было темно. Все в доме спали. Он подошел ко мне и встал на колени возле кровати. Я обхватила рукой его голову и прижала к себе. Довольно долго он стоял так, не говоря ни слова.

– Если тебе это может помочь, – прошептала я, – поделись со мной.

– Они повесили его над городскими воротами, чтобы мы могли видеть. Я послал роту, чтобы снять его, но она полегла под орудийным огнем. Они повесили его у меня на глазах.

Теперь, когда напряженное ожидание оборвалось и долгий тревожный день остался позади, меня охватило чувство отрешенности, которое овладевает каждым из нас, когда кризис миновал и становится ясно, что страдание выпало на долю другого.

Это уже было дело Ричарда – справиться со своим страданием. Я не могла сделать это за него. Я могла только обнять его в темноте.

– Эта крыса Серл, – говорил он прерывающимся голосом, до странности не похожим на голос моего Ричарда, – выдал план, и они схватили парня. Я сам отправился под стены крепости для переговоров с Робартсом. Я предложил им выкуп или обмен на любых условиях. Он мне не ответил. А пока я стоял там и ждал, они вздернули его на виселице над воротами.

Он не мог продолжать. Его голова покоилась на мне, и я держала его за руки, неистово сжимавшие лоскутное одеяло.

– Завтра могло случиться то же самое, – заметила я. – Пуля в голову. Удар копьем. Неудачное падение с лошади. Взгляни на его смерть с этой стороны. Джо погиб, служа тебе, как он того и хотел бы.