Констанция. Книга пятая - Жюльетта Бенцони

— Спешу вас обрадовать, мой дорогой Бассенж, что королева все-таки намерена приобрести ваше ожерелье. Однако она опасается сделать это открыто и потому поручила сделать эту покупку одному высокопоставленному лицу.

Бассенж с изумлением посмотрел на графиню де ла Мотт.

— Вы имеете в виду графиню де Бодуэн? Но ведь она уже была здесь.

Госпожа де ла Мотт поморщилась.

— Графиня де Бодуэн — это и есть открытый способ покупки ожерелья. Нет, это будет совсем иной человек.

— Кто же он? — сгорая от нетерпения, спросил маленький ювелир.

— Боюсь, мой милый Бассенж, что пока я не могу дать вам ответ на этот вопрос. Но вы непременно узнаете о предстоящей покупке. И узнаете об этом от меня. Королева доверила это мне. С этого времени я прошу вас не упоминать ни единым словом о бриллиантовом ожерелье, и особенно в присутствии графини де Бодуэн.

Бассенж принялся обрадованно трясти головой.

— Все будет исполнено так, как вы пожелаете, ваша светлость. Никто ни о чем не узнает.

В дверь маленького дома на Рю-де-Канн постучали. Ждать пришлось долго, и дама в сером дорожном плаще с капюшоном уже собиралась уходить. Когда на пороге показалась сморщенная, как пересохшая груша, старуха со связкой ключей в руке.

— Что вам угодно? — пробурчала она.

— Я хотела бы увидеть баронессу д'0лива, — ответила дама, скрывавшая свое лицо под капюшоном. Старуха еще больше сморщилась.

— Здесь нет никакой баронессы. Вы что, не видите, на какой улице находитесь? Здесь живут простолюдины, а не баронессы.

Она уже собралась закрыть дверь и расстаться с незваной гостьей, когда та неожиданно воскликнула:

— Простите, я, наверное, и вправду ошиблась. Мне нужна Мари-Николь Легтоэ.

Старуха выглянула из-за двери и бросила взгляд на улицу. Вокруг не было ни единой души. Лишь откуда-то издалека доносились пьяные крики и шум. Неподалеку от дома стояла карета, кучер которой проверял колеса.

— Вы приехали на этой карете? — с подозрением спросила старуха. Дама оглянулась.

— Да.

— Я не советовала бы вам оставлять ее здесь надолго.

Дама пожала плечами.

— Но за ней присматривает кучер.

— Это еще ничего не значит, — проворчала старуха. — Ну да ладно. Значит, вам нужна Мари-Николь?

— Да.

— Вам повезло, она сейчас у себя.

Дама торопливо достала из маленькой сумочки, которую она держала в руке, золотой луидор и положила его в костлявую руку старухи.

— Благодарю вас.

— Вы не могли бы проводить меня к ней?

— Идемте.

Старуха закрыла дверь за посетительницей и, кряхтя, стала подниматься по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж.

— Вообще-то, к ней очень редко заходят женщины, все больше мужчины. И каждый день разные. Бывает, что некоторые присылают за ней карету. Но, слава, богу, Мари-Николь не такая, как многие из тех, что жили здесь до нее. Дома она этим не занимается. А вы бы слышали, что здесь было раньше. Сейчас-то я слышу не так хорошо, как прежде. А тогда… Они все время ругались, дрались, устраивали поножовщину… Нет, слава богу, что у меня поселилась Мари-Николь. Она девушка аккуратная и платит вовремя. И не какиминибудь там расписками, а звонкой монетой.

Бормоча все это про себя, старуха проводила даму обшарпанной деревянной двери и постучала медным кольцом, прикрепленным к ручке. — Мари-Николь, к тебе гостья!

Из-за двери донесся томный девичий голос:

— Сейчас, я только накину на себя что-нибудь. Старуха топталась на месте до тех пор, пока, наконец, тот же голос из-за двери ни пригласил войти. После того, как дама исчезла в комнате Мари-Николь, старуха приложила голову к дверному косяку и некоторое время внимательно вслушивалась в разговор, проходивший за дверью. Однако, убедившись в том, что ее слух не позволяет уловить ни единого слова, она разочарованно махнула рукой и поплелась вниз.

Хотя было уже далеко за полдень, хозяйка комнаты только сейчас поднялась с постели. Волосы ее были спутаны, лицо слегка помято, а высокую изящную фигуру прикрывал лишь ночной халат.

Дама, вошедшая в комнату, сразу же отметила нелепый в чем-то даже контраст: шелковый халат хозяйки и истертые до дыр обои на стенах, огромное количество косметики и облупившаяся краска на подоконнике, не меньше полутора десятков париков, разбросанных там и сям и треснувшее стекло в раме, небрежно брошенное платье из тонкого голубого шелка с дорогой бриллиантовой брошкой и колченогий стул, на котором оно лежало. Убогость окружающей обстановки и дорогие вещи, заполнявшие комнату, не оставляли у посетительницы ни малейших сомнений в том, что она имеет дело с дамой из полусвета, и выражаясь точнее, куртизанкой. На первый взгляд хозяйке комнаты можно было дать не больше девятнадцати лет. И лишь присмотревшись внимательнее, гостья разглядела рано начавшую стариться кожу, тонкую сеточку морщинок под глазами и еще несколько следов чрезмерного потребления косметики, а также разгульного образа жизни. Глаза у Мари-Николь были слегка покрасневшими, а пересохшие губы она то и дело облизывала длинным острым язычком.

Внешность хозяйки комнаты заслуживала отдельного описания. Такого поразительного сходства между ней и королевой Франции Марией-Антуанеттой в природе больше, наверное, не существовало. Высокая фигура с тонкой талией и узкими плечами, нежные белые руки с просвечивающими жилками, узкая длинная ладонь маленькая нога, заостренное книзу лицо с выразительными губами, огромные глаза, нос с небольшой горбинкой — все это делало Марию — Антуанетту Французскую и девицу легкого поведения Мари-Николь Лепоэ почти сестрами — близнецами.

Гостья пристально смотрела на хозяйку комнаты которая, в свою очередь, не сводила глаз с неожиданной посетительницы. Первой заговорила гостья.

— Я имею честь видеть перед собой баронессу д'0лива? — спросила дама, которая по — прежнему предпочитала скрывать свое лицо под низко накинутым капюшоном.

Девица подбоченилась.

— Допустим. А кто вы такая?

— Мое имя в данном случае не имеет особого значения, — сказала гостья. — Но если это вас интересует, меня зовут… маркиза де Брассей.

Мнимая баронесса пожала плечами.

— Я и вправду никогда не слыхала такого имени. Ну что ж, маркиза так маркиза. Если вы сами решили найти меня, значит, у вас какое-то важное дело. Присядьте куда-нибудь. Честно говоря, эта квартира не предназначена для приема гостей.

— Ничего, я постою.

Дама в дорожном плаще прошла через всю комнату и остановилась у окна, не оборачиваясь к Мари-Николь.

— Мне известен род ваших занятий и даже примерные доходы.