Будуар Анжелики - Валери Жетем

— Епископ одной из южных провинций, — начала Анжелика свой рассказ, — был известен как непоколебимый поборник истинной веры, беспощадный преследователь гугенотов, колдунов, ведьм и всех прочих, кто не соответствовал его представлениям о должном образе жизни примерного христианина. На своих проповедях он часто повторял слова апостола Павла о том, что Бог приемлет «несильное мира сего, немудрое мира сего…» и так далее. Чтобы все были именно такими, и никакими иными.

А граф де Пейрак, мой покойный супруг, которому я безоглядно верила и никогда в том не раскаивалась, говорил, что призывать к смирению плоти — это бы еще куда ни шло при раскрепощении и совершенствовании духа, но те, кто именем Бога призывают к смирению духа человеческого, попросту пытаются обратить свою паству в бессловесный скот…

Но вернемся к епископу.

Упрекая других в ереси и прочих преступлениях против Всевышнего, которого он взялся представлять на грешной земле, сей святой пастырь жил так, как велели ему до крайности похотливая плоть и развращенный дух.

Многие знали о его любовных похождениях и прочих делах, не совместимых с саном священника, тем более такого высокого ранга, но молчали — кто из трусости, а кто — потому что действовал этот Тартюф очень осторожно, не оставляя следов, вернее, улик.

Следов оставалось немало, хотя бы в виде детей, но кто докажет, что тот или иной мальчишка — сын епископа, а не своего законного отца?

И так продолжалось довольно долго, пока сей пастырь не вознамерился овладеть молодой супругой одного из местных дворян, который, между прочим, делал много пожертвований храмам и монастырям, не говоря уже о том, что сам епископ очень часто пользовался гостеприимством этого дворянина. Только полное отсутствие чести и совести могло позволить епископу обратиться к этой даме с предложением, которое в этом случае иначе чем гнусным назвать попросту невозможно.

Дама, разумеется, ответила отказом, который еще больше распалил похотливые устремления святого отца. Он теперь почти ежедневно бывал в доме дворянина и с совершенно невинным видом интересовался, почему хозяйка не выходит к обеду, не заболела ли она, не дай Бог, и все такое прочее.

Дворянин заметил, что его жена всячески избегает епископа, и это его немало удивило, так как она ни словом не обмолвилась о намерениях их ежедневного гостя, опасаясь скандала, который был бы неминуем, учитывая горячий нрав ее супруга. Когда же муж подступил к ней с расспросами и даже обвинил в неискренности, дама все ему рассказала, при этом передав слово в слово откровенное предложение епископа.

Муж, вопреки ее опасениям, не схватился за шпагу и не помчался к епископскому дворцу, а лишь задумался на несколько минут, после чего приказал жене ответить согласием на предложение епископа, если таковое последует вторично.

Когда он изложил свой план во всех подробностях, дама с радостью приняла его, пожалев лишь о том, что сразу не посвятила мужа в это дело.

Дальнейшие события развивались весьма стремительно.

Во время очередного обеда в доме дворянина епископ, воспользовавшись тем, что хозяин отлучился на какое-то время, повторил свое предложение и получил самое горячее согласие дамы, отчего так повеселел, что даже начал мурлыкать мелодию какой-то игривой деревенской песенки. Вернувшись к столу, дворянин, обменявшись взглядами с супругой, сообщил, что должен утром следующего дня ехать по делам в соседний город.