Темная страсть - Ларисса Айон

Шейд не отпускал бы Руну от себя ни на шаг, пока работал в кабинете, но она обвиняла его в деспотичных замашках. Посему он скрепя сердце позволил ей осматривать административное крыло, пока составлял график работы среднего медперсонала и решал другие вопросы, накопившиеся за время его отсутствия. Было страшно неудобно работать в перчатках, но Шейд не осмеливался снять их, и не только из-за того, что не хотел, чтобы увидели братья или Руна. Он сам не хотел наблюдать, как постепенно исчезает. Легче притвориться, будто все хорошо и замечательно.

— Можно я возьму что-нибудь попить в комнате отдыха? — крикнула Руна.

— Давай. Только не покидай административное крыло.

— Я же говорила тебе — не бойся, я никуда не уйду.

— Просто будь осторожна. Наши работники не ангелы.

Так оно и есть, к тому же теперь, когда известно, что Роуг может заявиться прямо сюда, в больницу, он не хочет рисковать.

Шейд слышал, как она ушла, и когда снова зазвучали шаги, был так поглощен работой, что и не подумал, будто они могут принадлежать кому-то другому.

Пока Рейт не появился в дверном проеме, всем телом излучая готовность ввязаться в драку.

— Сними перчатки.

— Иди к черту.

— Не заставляй меня делать это самому.

Сердце Шейда застучало вдвое быстрее. Рейт знает. По крайней мере подозревает.

— Расскажи-ка ты мне лучше, что это на тебя нашло?

Рейт вскинул глаза к потолку, и Шейд понял, что хорошего ждать не приходится. Впрочем, с Рейтом по-другому и не бывает.

— Я собирался сказать тебе раньше. Я ходил в Совет семинусов. Знаешь, что они ответили, когда я спросил, известны ли им пары с варгами?

— Понятия не имею, но ты ведь мне скажешь, не так ли?

Рейт пригвоздил Шейда несвойственным ему серьезным взглядом.

— Одна, Шейд. Была одна пара, и это плохо закончилось. Связь была односторонней. Знакомо? Варги не образуют пары с нашим видом, поэтому, когда самка вступает в период течки, она выбирает себе в самцы другого варга, и они вместе убивают семинуса.

— Этого я не боюсь, — отозвался Шейд, хотя почувствовал что ему стало трудно дышать.

Означает ли это, что ты готов убить ее?

— Рейт… — Голос Шейда был низким, гортанным рычанием.

— Ты же сказал, что убьешь ее. Пора.

Шейд слетел со стула и повалил брата на пол. Кулак Рейта двинул его в бок, отчего мучительная боль взорвалась под ребрами, но злость придала ему сил выдержать. Замелькали кулаки; звуки пыхтения и глухих ударов наполнили комнату. Один раз Рейт заехал ему по губам так сильно, что искры посыпались из глаз и во рту почувствовался привкус крови. Шейд двинул вниз локтем, попав Рейту в горло, и на секунду тот затих.

Но в следующую Шейд уже полетел назад. Врезался в стол и чуть не сломал позвоночник. Рейт двинул ногой, попав Шейду в бедро. От боли и ярости перед глазами у него встала красная пелена, хотя в глубине души он понимал, что Рейт сдерживает силу своих ударов, ибо легко мог бы сломать Шейду ногу.

Шейд откатился, схватил Рейта за лодыжку и дернул на себя. Костяшки пальцев Рейта возникли прямо перед его глазами, и он отвернулся — как раз вовремя, чтобы избежать крепкого удара в нос. Но все равно удар брата пришелся ему в щеку, и лицо пронзила нестерпимая боль. Взревев от ярости, он кинулся на Рейта сверху и двинул ему кулаком в живот. Рейг вскрикнул, и это уже была большая победа, поскольку брат обычно переносит боль молча.

Чьи-то руки схватили его за плечи и оторвали от Рейта. Тот откатился в сторону, сверкая глазами, обнажив клыки.