Пират - Конни Мейсон

Подхватив Блисс на руки, Гай помчался с нею наверх, перепрыгивая через две ступеньки и крича, чтобы немедленно послали за доктором. Вбежав в спальню, он осторожно уложил Блисс на постель и опустился рядом с кроватью на колени, с тревогой всматриваясь в ее лицо. Вот уже второй раз за короткое время она упала в обморок в его присутствии! А сколько раз такое случалось без него?

Все это начинало по-настоящему пугать Гая.

«Тропическая лихорадка? Неужели она подхватила ее на острове?» – подумал он, зная, что не простил бы себе этого.

В спальне появилась Лиззи с холодной водой и полотенцем.

– Что случилось с бедняжкой? – спросила ока и сочувственно покачала головой.

– Не знаю. Подождем, что скажет доктор, – коротко ответил Гай. Он протянул руку и взял у Лиззи полотенце. – Я все сделаю сам, Лиззи. А ты иди встречать доктора.

Лиззи удивленно посмотрела на него.

– Нет, я не могу уйти. Это неприлично – оставлять молодую леди в спальне наедине с мужчиной.

Гай намочил полотенце, осторожно приложил его ко лбу Блисс и только тогда ответил, совершенно не подумав о том, какое впечатление могут произвести его слова:

– Все в порядке, Лиззи. Эта молодая леди – моя жена.

Лиззи скептически поджала губы.

– Уж вы скажете, мистер Гай! Впрочем, если это так...

– Спасибо, Лиззи. Иди встречать доктора. Пусть поднимется сюда сразу же, как только приедет.

Гай снова повернулся к Блисс, и Лиззи не оставалось ничего, как только тихонько выйти из спальни.

Тем временем Блисс задышала ровнее, краска начала возвращаться на ее щеки. Наконец ресницы ее дрогнули и поднялись.

– Что случилось? – слабым голосом спросила она.

– Ты упала в обморок, – ответил Гай, нахмурив брови. – Раньше с тобой такого не бывало. Ты что-то скрываешь от меня, Блисс? Ты нездорова?

Только сейчас Блисс вспомнила, почему на самом деле с нею приключился обморок: вспомнила весь их разговор и особенно – последние слова Гая. Приподнявшись на локтях, она гневно взглянула на него.

– Со мной все в порядке. А если что и не так, то тебя это не касается, Гай Янг! Как, как ты смел столько времени скрываться от меня? Неужели ты меня настолько ненавидишь? Как ты мог причинить мне такую боль? У тебя и в самом деле нет сердца! – С каждой секундой голос Блисс звучал все громче. – Ты... Ты даже посмел украсть у меня сына!

– А что мне оставалось делать? – возразил Гай. – Ведь ты собралась замуж за Фолка. За этого выродка. Я не могу позволить ему прибрать к рукам моего сына.

– Но почему ты не открылся мне раньше? Ведь я так любила тебя, Гай! Шесть долгих лет я не переставала оплакивать твою смерть. Жила, словно монахиня, глаз не поднимала ни на одного мужчину...

Гай тяжело вздохнул: он не мог не признать ее правоты.

– Тебе трудно это понять, Блисс, но все-таки попытайся. Ведь меня бросили в Калабосо, заперли там в клетке, словно дикого зверя, – и я считал, что это дело ваших рук – Фолка, твоего отца и тебя самой. С тех пор я сильно изменился. Я уже не тот чистый, доверчивый мальчик, за которого ты когда-то вышла замуж. Гай Янг был добрым и отзывчивым, Охотник – бессердечным и жестоким. Этот пират творил такое, о чем ты и подумать не можешь. Я жил только одним – местью! Скажи, тебя никогда не удивлял тот факт, что суда Фолка всякий раз подвергались нападению пиратов, а суда других владельцев, как правило, приплывали к месту назначения невредимыми? Это моих рук дело, Блисс. Я задался целью разорить Фолка, смешать его с грязью, растереть в пыль. Это доставляло мне такое наслаждение! А потом в моих руках неожиданно оказалась ты, и я увидел возможность новой мести – куда более сладостной, чем прежняя. О такой возможности я не смел даже мечтать...

– Я оказалась у тебя в руках, и ты не придумал ничего лучшего, как соблазнить меня, – брезгливо скривила губы Блисс. – Ты решил сделать мне ребенка. Да, хорошая месть Фолку, ничего не скажешь! Только почему же ты при этом не подумал о моем добром имени? Почему решил унизить меня для того, чтобы отомстить моему отцу и Фолку? О боже! Ты и в самом деле очень изменился. Ты стал чудовищем, Гай Янг!

Гай не успел возразить: в дверь спальни постучали.

– Приехал Доктор Лафарж, сэр! – послышался голос Лиззи.

Гай вскочил и поспешил отворить дверь спальни. В комнату вошел джентльмен с внимательными добрыми глазами и пышными седыми бакенбардами. Крупная породистая голова доктора тоже была совсем седой.

– Прошу вас, доктор, – сказал Гай. – Ваша пациентка уже пришла в себя, но я все же прошу вас осмотреть ее. Она второй раз за несколько дней падает в обморок, и это очень тревожит меня.

Доктор не спеша прошел к постели, уселся на стул, поставил рядом с ним свой саквояж и внимательно посмотрел на Блисс своими умными, немного усталыми глазами.

– Если леди чем-то больна, я непременно установлю это, виконт Хантер, – негромко, но уверенно сказал он. – А вас я попрошу на время покинуть спальню.

– Но я не просила вызывать доктора! – растерянно пробормотала Блисс. – Я прекрасно себя чувствую...

– Успокойся, Блисс. И не смеши меня. Ты, может быть, серьезно больна, хотя и сама не подозреваешь об этом. Я не позволю тебе встать с постели, пока тебя не осмотрит доктор. И не пробуй даже возражать, я слушать ничего не желаю! – Гай обернулся к доктору и сказал: – Больная к вашим услугам. Я подожду в холле.

Выйдя за дверь, Гай принялся нервно слоняться из угла в угол, не находя себе места. Он и не подозревал, что его любовь к этой женщине по-прежнему так сильна. Сердце его холодело и обмирало от одной мысли о том, что Блисс заболела всерьез и может даже умереть.

«Господи, да что со мною? – невольно подумал Гай. – Я просто не переживу, если потеряю Блисс во второй раз! Как глупо было надеяться на то, что я забыл Блисс – еще глупее, чем пытаться ненавидеть ее...»

Кроме всего прочего, у них с Блисс теперь есть сын, о котором они оба должны позаботиться. Сын, которого Гай успел полюбить всем сердцем. Мальчику нужен отец и нужна мать. А самому Гаю нужна жена. Так неужели они с Блисс не могут быть вместе? Тем более что он дал себе клятву навсегда покончить с пиратским промыслом и зажить спокойно и респектабельно – так, как того требовали интересы сына.

Прошло полчаса, показавшиеся Гаю вечностью, и дверь спальни наконец открылась. Гай нетерпеливо бросился к выходящему доктору, а тот прикрыл за собою дверь и теперь с улыбкой смотрел на Гая. От этой улыбки Гай немного успокоился.

– Что с ней, доктор? – нетерпеливо спросил он.

– Кем вам приходится эта молодая леди? – вопросом на вопрос ответил доктор Лафарж. – Мне она на этот вопрос отвечать не захотела.

– Блисс... Она моя жена, – слегка запнувшись, пояснил Гай.