Музыка Гебридов - Елена Барлоу

– А вы с ним не ладили, полагаю?

– Скажем, так, мадам… Путешествие в Америку и покорение новых земель привлекает его больше, чем грабежи и убийства. А если капитан сумел уговорить моего отпрыска уплыть с нами, я в любом случае доволен…

Амелия удивилась тому, как легко, почти со смехом, старик говорил на эту тему. К тому же, сын этого человека, судя по всему, был заодно с пиратами, пусть и не странствовал с ними. Совсем, как она.

Достигнув пиратского пинаса, Амелия забралась на борт вместе со стариком Скрипом. На корабле царила полутьма. Провожатый пояснил девушке, что большинство членов команды сошли этим вечером на берег, а на судне осталось лишь несколько человек, включая и капитана.

– Он вас ожидал, леди Стерлинг, – вкрадчиво заметил старик, когда они пересекали палубу.

– Что ж, я и сама искала встречи… мне нужно кое-что у него спросить…

Перед тем, как остановиться у двери каюты, мистер Скрип вдруг внимательно взглянул на неё, и взгляд его показался девушке очень строгим.

– Это хорошо, если ваши желания совпадают, мадам. Вы ему нравитесь, даже слишком, так и знайте. Но не переоценивайте собственных возможностей, ибо капитан…

Старик не успел договорить, так как за дверью раздался суровый приказ войти. Пожав плечами, старый пират пропустил девушку в каюту и был таков.

Внутри было свежо, видимо, не так давно открывали окна. Диомар стоял спиной, когда Амелия вошла и сняла шляпу. Она лишь успела заметить, как он ворошил бумаги, словно наводил порядок на столе. Здесь отчётливо слышался запах океана и ещё немного аромат каких-то трав.

С некой долей разочарования Амелия посмотрела на капитана в его полном обмундировании; ей не нравилось, когда он носил этот безмерный плащ, как покрывало ночи. Когда мужчина ласковым тоном поприветствовал её, из угла каюты ему вторил попугай, взмахнувший пару раз крыльями.

– Здравствуй, Георг. Давно я тебя не видела!

Какаду принялся забавно пританцовывать на своей жёрдочке и повторять:

– Давнооооо! Давнооооо!

– Не поощряйте его, дорогая, иначе он не умолкнет весь вечер, – заговорил Диомар, оторвавшись от своих занятий. – Иногда от его визга у меня так раскалывается голова, что я порой подумываю свернуть ему шею и поджарить над огнём.

– Поджаррррить! Поджаррррить, капитан!

Амелия негромко засмеялась, да и мужчина, судя по его тону, говорил несерьёзно. Когда он пригласил гостью присесть за стол, они ещё немного поговорили о будничных делах, а узнав о том, что до отплытия галеона осталось около трёх месяцев, Амелия искренне обрадовалась. Поздравив капитана с этой новостью, она с удивлением отметила его реакцию: голос его стал глуше, а движения резкими, словно он испытал стеснение. Видимо, он не привык слышать похвалу в свой адрес. Как дитя, которое никто не поощрял уже очень давно.

Через некоторое время в каюту вошёл старик Скрип, улыбаясь и держа поднос с хрустальным графином и парой высоких бокалов.

– Вы ведь не будете против отметить столь приятные вести, сударыня, – это не было вопросом, что Амелию слегка удивило. – И заберите эту буйную птицу с собой, мистер Скрип! Не хочу в конце концов пальнуть по ней из мушкета! Уж слишком он сегодня болтает…

И вот, гогочущего Георга унес на своём плече пират, за ними закрылась дверь, стало гораздо тише и спокойнее. Но не для Амелии. Чтобы хоть как-то усмирить нервозность и волнение, она сделала пару лишних глотков вина, однако ничего, кроме сладости и лёгкого жжения во рту, не ощутила.

Ей нужно было сказать ему что-то, но всё, что она могла – пить вино и смотреть на чёрный рыцарский шлем напротив себя. На эту кажущуюся огромной фигуру человека, которого она так часто видела в своих снах. Она думала, что он её отец, а затем вдруг вспомнила слова Мегеры. Амелии хотелось смеяться. Тем более, она уже ощущала слабость в конечностях. Напиток, наконец, возымел своё действие и придал ей смелости.

– А ведь я хотела сообщить вам, капитан, что завтра Томас увезёт меня в Англию, – начала она, ощутив лёгкое головокружение. – Принц обещал ему титул барона! Понятия не имею, как долго мы будем отсутствовать, но я хотела, чтоб вы знали это…

– Ночь будет холодная. Вам уже нельзя ехать назад.

Ей показалось, будто он нарочно проигнорировал её слова. Дело шло к закату, и каюта наполнялась ярко-рыжим светом, который со временем ускользал прочь. Почему капитан ничего не сказал о её отъезде? Амелия пыталась вглядеться в прорези его шлема, но ничего увидеть там не могла. Движение её стали совсем плавными. Как будто она пыталась вынырнуть с глубины на поверхность. – Что… что вы сказали? Мне кажется, я вас не расслышала…

Её собственный голос зазвучал, словно со стороны, словно ей вовсе не принадлежал. Амелия вспомнила, как в детстве, когда ей было около тринадцати, она стащила со стола своего дяди бокал с хересом и выпила его. Её сморило так быстро, что она задремала там же, в кабинете, не удосужившись сбежать с места преступления.

Амелия смеялась, слегка раскачиваясь на месте, будто непоседливый ребёнок.

– Вы не поедете назад в таком состоянии, сударыня. О своей лошади не беспокойтесь, я пошлю кого-нибудь, чтобы о ней позаботились до утра… – Д-до утра?

Перед её глазами вся каюта плыла, как по волшебству превратившись в размытое пятно. Или просто затонул весь корабль?

Снова смех послышался! Кто смеялся?! О, как же ей хотелось вскочить и танцевать! Так легко и свободно она себя давненько не чувствовала!

И стало так жарко, что она решительно скинула с себя весткоут и шёлковый жилет.

– Что вы делаете, дорогая?

Амелия вдруг обнаружила, что стоит посреди каюты, прямо перед капитаном, а он нависает над нею, будто гигантская чёрная тень. По-совиному хлопая глазами, Амелия заулыбалась и напустила на себя серьёзный вид:

– Я крайне разочарована вашим… вином, господин! Оно было очень… очень странным.

– Вам не понравилось?

– Нисколько!

– Но вы выпили почти всё, что было в графине.

– А вы мне это позволили! – она показала ему язык и засмеялась. – Почему, кстати говоря, вы не пили? Вы никогда не ужинаете вместе со мной! Ах да, дело в этой штуке… Вы словно приросли к этому шлему! Так, возможно, стоит просто снять эту дурацкую посудину с головы, и вам станет немного легче? Я ведь уже просила вас об этом!

– Возможно, если я сниму «эту дурацкую посудину» с головы, вы не будете больше заинтересованы мной. Присесть не желаете?

– Почему вы разговариваете со мной, как с маленькой? – она искренне возмутилась, даже притопнула ножкой. – Я давно уже не ребёнок, и, кажется, мы выяснили, что вы не мой отец! Так нечего вести себя, как заботливый папаша…

– Ваше счастье, что я не ваш папаша. Но желание отшлёпать вас за подобное поведение и дерзкие слова от того не убавилось.