После игры - Эбби Глайнз

РАЙЛИ

Я вытерла лицо от слез и глубоко вздохнула, прежде чем вернуться в дом Брейди, чтобы забрать Бриони. Он повернулся ко мне спиной и велел уйти. Наш разговор был окончен. Между нами все было кончено.

Корали нахмурилась, увидев мое лицо, затем повернулась, чтобы посмотреть на улицу, где нас ждал ее сын.

— Спасибо за ужин, но нам пора идти, — сказала я срывающимся голосом.

— Что случилось? — Спросила она меня.

Я подняла Бриони и перекинула ее сумку с подгузниками через плечо.

— Мы не пришли к согласию относительно следующего года. Он видит это иначе, чем я, — объяснила я. Мои глаза снова наполнились слезами. — Мне нужно идти, — сказала я и поспешила к входной двери с Бриони на руках.

Я пристегнула ее к сиденью и поехала домой. Теперь слезы свободно текли по моему лицу, и Бриони была необычайно спокойна. Она знала, что что-то не так, и не знала, что делать. Мне не хотелось пугать ее, поэтому я попыталась остановиться, но снова и снова всхлипывала.

Когда мы въехали на подъездную дорожку своего дома, я вытерла лицо, прежде чем выйти, но знала, что мои родители поймут, что я плакала. Они захотели бы получить ответы, а я еще не была готова их дать.

Я никогда не думала, что все так закончится. Но тогда я и представить себе не могла, чем все закончится. Думать об этом было слишком больно.

Бриони погладила меня по лицу своими маленькими ручками, как бы утешая. Я крепко прижал ее к груди и сказал, что все в порядке.

Когда я вошла, мама оторвалась от кроссворда, который разгадывала сидя на диване, и тут же нахмурилась.

— Что случилось?

— Мамочка грустит, — сказала Бриони, отвечая за меня.

Я отказалась снова плакать перед ней. Ей не нужно было расстраиваться и смущаться.

— С мамочкой все в порядке. Давай-ка примем ванну. Иди выбери свою пижаму и банные игрушки, а я сейчас приду, — сказала я ей.

Она кивнула и побежала по коридору.

— Мы говорили о следующем годе. Мы видим его по разному. Все закончилось плохо, — сказала я ей. — Но позволь мне уложить ее в постель. Если я заговорю об этом, я снова расплачусь, а ей не нужно этого видеть.

Мама кивнула.

— Окей. Иди искупай и уложи её. Я подожду здесь.

Она всегда будет рядом. Она всегда была моей подстраховкой. Мне хотелось плакать, думая о том, как она важна для меня и что принятие трудных решений для Бриони-это не только моя работа, но и то, что я хочу делать. Потому что однажды я хотела бы, чтобы она знала, что я ее подстраховка. Я всегда буду рядом.

Брейди вспомнит сегодняшний вечер и поблагодарит меня. Может, и не в лицо, но он так подумает. О том, что я спасла его молодость, которую он хотел потратить на девушку и ребенка, который ему не принадлежал. Он заслуживал того, чтобы прожить часть своей жизни в колледже, как он всегда планировал. Взять нас с собой было невозможно не только для нас, но и для него тоже. У него были тренировки, игры и занятия. Мы не вписывались в этот график.

Знание того, что мое решение было правильным, не делало его легче. Убеждая себя, что когда-нибудь боль от него утихнет, не помогало мне. Не в этот момент. В этот момент я любила Брейди Хиггенса, и осознание того, что моя жизнь будет проходить без него, разбило мое сердце на миллион кусочков.

Во мне поселился cтрах, что я всегда буду любить его. Что эта боль не пройдет, и что двигаться дальше никогда не получится. Потому что мое сердце всегда будет принадлежать Брейди. Оно будет его, даже когда он больше не захочет этого.

* * *

Как только Бриони приняла ванную и уснула в постели, я вернулась в гостиную, где мама все еще сидела, забыв о кроссворде, который лежал на коленях, и задумчиво смотрела в окно. Она беспокоилась обо мне. Снова.