Пари куртизанки - Клаудиа Дэйн

Эденхем и Амелия вместе вошли в гостиную. Это была очень уютная комната, отделанная бело-розовым мрамором, с фресками на потолке, изображающими греческих наездников, и темно-красными портьерами на окнах.

Посередине стояли два изящных дивана, обитые темно-синим шелком, а вдоль стены, тоже отделанной темно-красной тканью, аккуратно стояли восемь стульев. Разумеется, здесь репутация девушки уж никак не могла быть испорчена. Со всей этой респектабельностью? Невозможно.

— Как долго вы собираетесь наказывать его? — спросил Эденхем, едва они уселись на диваны лицом друг к другу и герцог вытянул свои длинные ноги.

— Прошу прощения? — вздрогнув, спросила Амелия, жалея, что на ее плечах нет шали, в которую можно было бы закутаться, защищаясь от испытующего взгляда лорда. Его большие карие глаза смотрели весьма проницательно. Впрочем, он ведь был женат трижды; должно быть, за это время он кое-что узнал о женщинах. — О ком вы говорите?

— Леди Амелия, вы красивая женщина и привыкли получать именно то, что хотите, — не важно, сколько это займет времени и по скольким головам придется для этого пройти.

Это прозвучало грубовато. Но что же дальше?

— Я не делаю секрета из того, что хочу выйти замуж, — быстро ответила она.

— Да, но за кого?

— За человека, с которым мы будем идеально подходить друг другу, — нашлась Амелия.

Было очень сложно произнести это вслух, учитывая список ее требований. Кроме того, разве сейчас Эденхем не проводил собеседование с ней? И совсем не так, как она рассчитывала. Она не хотела признавать это, но Софии очень легко удавалось обернуть любой разговор себе на пользу, даже с самыми капризными мужчинами. Как оказалось, Эденхем был далеко не прост. Но с другой стороны, почему она должна идти легким путем?

— И вам еще предстоит найти его?

— Очевидно. Вы надеетесь им стать? — решилась спросить Амелия.

— Безусловно, иначе зачем я здесь? — удивленно спросил он. — Не затем же, чтобы позлить другого мужчину и вынудить его сделать вам предложение.

О Боже! Он действительно слишком проницателен для того, чтобы она могла извлечь удовольствие из этой беседы.

— Если он такой нервный, — протянула она, — то не думаю, что будет желателен в качестве мужа.

— Неужели, леди Амелия? — Он еле заметно улыбнулся. — Но что до нашего собеседования, мы уже разговаривали прежде, хотя и совсем немного. Это произошло у графа Куинтона, во время обеда по случаю первой победы его сына на скачках в Ньюмаркете или что-то вроде того. Год назад? Вы помните тот день?

Еще бы! Крэнли тогда застал ее одну в дальнем конце конюшен и целовал до тех пор, пока она едва не задохнулась. По правде говоря, не могла отдышаться еще минут пять. Это была их двадцать вторая встреча, и никто, как обычно, не увидел их.

Кроме, возможно, герцога Эденхема.

— Да, герцог, — ответила она. — Боюсь, что забыла имя победителя.

— Полагаю, дорогая моя, что победительницей в тот день стала Амелия Кавершем, — ответил Эденхем. — Но не буду терзать вас. Я лишь хочу, чтобы вы знали, что я искушен в матримониальных вопросах, и если могу предложить вам свою помощь, то полностью в вашем распоряжении.

Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но что ей делать с этим упрямцем? Как может Эденхем, как и любой другой, помочь ей заставить Крэнли капитулировать?

— Вы полагаете, что все знаете о моих мыслях и намерениях? — Она слегка подалась вперед и заставила себя взглянуть ему в глаза — тоже карие, но не такого оттенка, как у Крэнли.

— Я ведь не думал, что вы заинтересованы в более близком знакомстве, леди Амелия, независимо от интриг, которые вызвали ваши собеседования. Скажите мне, что они дали вам, кроме знания, что теперь вы еще больше нуждаетесь в Крэнли, чем прежде?