Джентльмен-повеса - Салли Маккензи

— Разве они не в деревне?

— Очевидно, нет. — Стивен понимал, что обязан взять себя в руки и обуздать эмоции. Вины Энн нет в том, что родители его выследили. Ему следовало дождаться их дома, но он и подумать не мог, что они последуют за ним в Тауэр.

Очень подходящее место. Жаль, что ему здесь не отрубят голову.

— Что они обо мне подумают? — Шок Энн сменился откровенной паникой. Как раз этого ему и не хватало. Он мог поклясться, что видит белки ее глаз, словно у лошади, готовой, очертя голову, броситься наутек.

— Я дочь Безумного Крейна. Меня толком не воспитывали. Я никогда не была в Лондоне и не имею светского лоска. И я стара. — Ее чудный голос прерывался. Энн говорила слишком быстро и громко, чтобы успевать еще и дышать. — Еще я только что занималась… — Она опять стала свекольно-красной. — Ну, тем, чем занималась. С тобой.

Усилием воли Стивен постарался говорить спокойно.

— Никто не догадается, посмотрев на тебя, чем мы занимались. — То, что люди могли подумать, взглянув на него, — другое дело. Но к счастью, размеры его мужского естества наконец уменьшились. — Просто улыбайся и старайся не чувствовать себя виноватой.

Лучше бы ему не говорить о том, что она выглядит виноватой. Энн опять залилась краской.

— Тебе абсолютно не о чем беспокоиться. — Стивен засмеялся. — Хотя лучше не смотреть на меня так сердито.

— Я вообще на тебя не смотрю!

Стивен решил не спорить.

— Энн, матушка будет счастлива познакомиться с тобой. Мне тридцать лет, мои старший брат и младшая сестра уже имеют семьи и даже подарили родителям внуков.

Когда я был на крестинах племянника, матушка недвусмысленно объявила, что теперь вплотную займется моей женитьбой. Твое появление избавило ее от множества проблем.

— Ну а как быть со странными обстоятельствами нашей помолвки? Они ей наверняка не понравятся.

— Вовсе нет. Наша семья специализируется на странных обстоятельствах и скандальных браках. Джейн уже была беременна, когда выходила замуж за Моттона, а Джон неоднократно компрометировал свою будущую жену. Об этом писали во всех газетах.

Энн снова покраснела, но уже не так сильно.

— Да, я помню.

— Так что от меня никто и не ждал ничего иного.

Если Энн ему и не вполне поверила, то, по крайней мере, слегка успокоилась. Его мужское естество тоже. В любом случае, не было времени продолжать разговоры. Экипаж качнулся и остановился. Гарри ткнулся носом в дверь.

— Сидеть, — приказал Стивен. — Я не смогу тебя выпустить — ты же не пускаешь меня к двери.

Гарри попятился назад и сел. Стивен закрыл окно, открыл дверцу экипажа и опустил ступеньки.

— Сидеть, — повторил он Гарри, который вознамерился стрелой вылететь на улицу.

Стивен вышел и помог Энн спуститься по ступенькам. За ней на землю спрыгнул Гарри. Ник, Эви и близнецы уже выбрались из экипажа, и Ник — дай Бог ему здоровья — знакомил присутствующих с родителями.

— Откуда они узнали, где мы? — тихо спросила Энн, пытаясь удержать Гарри, который рвался к молодым хозяевам.

— Думаю, мой камердинер сказал, куда я поехал. Они заезжали раньше, но меня не было дома.

Мать определенно заметила экипаж. Она сразу обернулась и приветливо улыбнулась, хотя ее острый глаз не пропустил ни одной, даже самой мелкой детали. Хорошо хоть его мужской орган приобрел нормальные размеры. Стивен увидел, как отец взял мать за руку — вероятно, чтобы она не бросилась навстречу.

— Пошли. Не волнуйся, — пробормотал Стивен. Волноваться следовало ему. Он повел невесту к родителям, при этом его не оставляло ощущение, что он — Даниил, а они — львы.[2]

— Матушка, отец, какой сюрприз!

Мать Стивена нахмурилась и одарила его одним из своих знаменитых многозначительных взглядов.

— Не знаю, что тебя удивило. Уверена, Николас не скрыл, что мы в городе.

— Ах да… — Увы, Стивен не мог отрицать сей очевидной истины. Николас стоял рядом. — В любом случае позвольте мне представить вам леди Энн Марстон, дочь графа Крейна. — Он улыбнулся невесте: — Энн, это мои родители — мистер и миссис Паркер-Рот.

— А это кто? — спросил отец, поглядывая на Гарри, который увлеченно обнюхивал его ботинки.

— Это наша собака Гарри, сэр, — сказал Филипп. — Он очень дружелюбный пес.

— Я вижу.

— Мы поведем его на прогулку в парк, только сначала осмотрим зверинец.

— Зверинец? Я там не был сто лет. Не возражаете, если мы присоединимся?

— Конечно, сэр. — Филипп рос очень вежливым мальчиком.

Все направились по дорожке к Львиной башне, в которой находился королевский зверинец. Мать осталась со Стивеном и Энн.

— Ваш отец и мачеха с вами в городе, леди Энн? — спросила миссис Паркер-Рот.

Стивен не сомневался: матушка знает, что их нет. Услышав о его помолвке, она наверняка выведала все подробности приезда Энн в Лондон.

— Нет. — Неужели в голосе Энн звучала горечь? — Отец и леди Крейн сейчас в Греции на раскопках. Но с нами наша кузина мисс Клоринда Стрэндж. Она наша компаньонка. Точнее, компаньонка моей сестры. Я уже слишком стара, чтобы нуждаться в ее услугах.

— Да, теперь я вижу, вы действительно древняя старушка. — Миссис Паркер-Рот рассмеялась. — Простите мою прямоту, но вы говорите нелепости. Вы только начинаете жить.

Энн вздохнула:

— Увы, нет. Мне уже двадцать семь. Меня давно отправили в чулан на полку.

Судя по выражению лица миссис Паркер-Рот, она посчитала Энн придурковатой особой, однако решила еще немного поговорить с ней.

— Возможно, вы были на полке, дорогая, но сейчас, насколько я поняла, вы помолвлены с моим сыном.

Румянец Энн стал багровым, как закат. Она дважды открыла и закрыла рот, после чего в глазах загорелись огоньки. Проклятие!

Стивен взял руку Энн и слегка сжал. Она покосилась на жениха, но снова открыла рот. Пришлось сжать руку сильнее. Ее глаза сузились, но рот она закрыла.

Стивен кожей чувствовал проницательный взгляд матери. Она что-то заподозрила — в этом можно было не сомневаться. Имея шестерых детей; она выработала в себе способность чувствовать любые их отговорки и ухищрения, но, по крайней мере, сейчас, не могла точно знать, в чем дело.

— Да, матушка. Леди Энн согласилась сделать меня счастливейшим из смертных.

— Это немного неожиданно. — Теперь мать обращалась непосредственно к Энн, почуяв, что из нее будет легче выжать правду.