Нежеланная дочь - Татьяна Фомина

— Некоторым нужны. — И это действительно так.

Кажется, этот разговор повторяется с определенной периодичностью, и я улыбаюсь этому.

— А если у кого-то будет двойка, и она испортит четвертную оценку? — беспокоится муж за успеваемость чужих учеников.

— То я ее просто не поставлю, — делюсь маленьким секретом, — а после каникул заставлю отработать.

— С тобой невозможно спорить, — сдается Сережа.

В этом он прав. Мне самой иногда очень трудно с собой спорить, а уж переспорить…

После школы я не сразу иду домой, а захожу в аптеку и покупаю тест на определение беременности.

С замиранием жду результата. Тест отрицательный. Но и цикл не пришел.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Выходные мы решаем провести у родителей Сергея, а после каникул, если ничего не изменится, поеду в клинику Роксаны. Но вернувшись домой думаю, что не стоит ждать окончания каникул, а лучше выяснить все сейчас.

* * *

— А я ждала тебя, — признается Роксана, широко улыбаясь. — Думала, что приедешь раньше.

С момента нашей последней встречи прошло почти четыре месяца. Я позвонила Алазаровой и спросила, когда к ней можно подъехать. На что в ответ получила: «Прямо сейчас!»

— Да как-то поводов не было, — отвечаю с улыбкой. — Не на кофе же ехать?

— А почему бы и нет? Можно и на кофе. Ладно, опустим лирику. Какой повод?

— Задержка.

— А тест?

— Отрицательный.

— Хм. — Роксана хмурится, но быстро скидывает с лица серьезное выражение. — Это еще ни о чем не говорит. Сама как себя чувствуешь?

— Как обычно. Тело только болит…

— О, как?! Перестарались? — спрашивает она с «понимающей» улыбкой.

— Роксана! — искренне возмущаюсь от такого предположения. — Я на лыжах каталась! Сколько за последние лет пять не стояла!

— На лыжах? — разочарованно тянет Алазарова. — По лужам?

— Это у нас лужи, а мы за городом были, — объясняю. — Там весной даже не пахнет. Снег таять еще не собирался.

— Ясно. Лыжи — это хорошо.

* * *

— Ну, что там? — не выдержав затянувшегося молчания, задаю вопрос.

После осмотра у гинеколога меня отправили на УЗИ. Роксана стоит за спиной врача, и смотрит на экран. Я же ничего не вижу! Она чуть наклоняет голову и показывает пальцами «о’кей». Только, что означает этот жест, мне не понятно: «о’кей» — беременности нет, или же «о’кей» — я беременна? Но что еще непонятней — я сама не знаю, какой вариант этого самого «о’кей» хочу услышать.

— Беременность маточная, одноплодная, шесть-семь акушерских недель… — наконец произносит врач.

Дальше я ничего не слышу. Чувства смешанные: от радости до неконтролируемой паники. Я как маленькая девочка совершенно не знаю, что мне делать.

— Может позвонить мужу? — предлагает Роксана.

Мы с ней сидим в ее кабинете. После такой новости она решила, что мне лучше немного посидеть у нее.

— Он на работе. — Я беру из ее рук стакан с водой.

— И что? Есть вещи, о которых нужно сообщать сразу. Особенно в вашем случае. Точно не будешь кофе?

— Нет. Спасибо. Роксана, я буду выглядеть нелепо на фоне беременных молодых девочек… — понимаю, что несу бред, но ничего не могу с собой поделать.

— Это как раз молодые девочки будут выглядеть очень глупо на твоем фоне. И вообще! Отставить панику! Лучше обрадуй мужа.

Я даже не представляю, как воспримет эту новость Сережа. И Дарина.

— Роксана, мне страшно, — признаюсь я.

— Пфф! Давай я это сделаю!

— Нет. Я сама.

Я внимательно слушаю наставления гинеколога, к которому меня отвела Роксана, когда я немного пришла в себя. Это лучше, чем поддаваться неконтролируемой панике. В кабинет врывается взъерошенный Сережа.

— Мужчина! Сюда нельзя! — возмущается доктор, немолодая женщина, повидавшая за всю свою практику и не такое.

— Это мой муж, — объясняю ей.

— Господи! Неужели нельзя подождать пять минут в коридоре?!

— Никак нельзя, — качает головой Сережа. — Я тринадцать лет ждал.

От его слов становится так хорошо, словно меня только что укутали теплым пледом. Тринадцать. Именно столько мы прожили с ним вместе…

— Ну тогда я от души вас поздравляю! — сдается доктор, поняв, что Сережу просто так не выставить.

— Так это правда?! — переспрашивает Сережа, переводя взгляд с врача на меня и обратно.

Я прекрасно понимаю, в каком он сейчас шоке. Но гинеколог не знает этих подробностей.

— Так! — тянет она. — Вы знаете эту женщину? — Она кивает на меня.

— Да, — отвечает муж.

— Так вот, я со всей ответственностью заявляю: вот эта женщина, — для точности она показывает на меня пальцем, — беременна! А теперь сядьте и не мешайте мне работать! — звучит очень строго.

Она поправляет очки на носу, которые немного опустила, чтобы видеть Сергея, и продолжает переносить анкетные данные с компьютера в обменную карту.

Сережа садится рядом и берет мою руку в свои. Только сейчас я замечаю, какая она ледяная. Все оставшееся время он не отпускает мою руку, а стоит нам выйти на улицу, как сграбастывает в объятия.

— Полина, я до сих пор не верю, что это правда.

— Это правда, Сереж. Но мне очень страшно, — выдыхаю признание.

Первый скрининг, назначенный через шесть недель, наводит ужас.

— Не бойся. Я всегда буду рядом… — шепчет муж.

И я верю, что так и будет.

— Сереж, подожди. Я сейчас.

Мне нужно немного времени. Слишком долго я отгоняла от себя свои страхи, стараясь отгородиться от них, забыть, стереть. Но как бы ты ни старался, они всегда будут с тобой. И все, что остается, это принять их такими, какие они есть.

Сережа встает напротив и касается лбом моего лба.

— Полина. Все. Будет. Хорошо.

Мы так стоим напротив клиники, чуть ли не в центре города. Вокруг ходят люди, но нам нет до этого совершенно никакого дела. Тот маленький мир, который окутывает нас, самое прекрасное, что только может быть.

Глава 35

С легким сожалением смотрю на новые туфли, которые я специально купила на выпускной дочери, и убираю их в коробку. Лакированные, пудровые лодочки на высокой шпильке, декорированной серебряными вставками. В них я влюбилась с первого взгляда. Так хотелось надеть их на новогодний корпоратив, но почему-то решила «не показывать». И вот сейчас я могу на них только любоваться.

— Мам, ты решила их мне оставить, да? На одиннадцатый класс, — мурлычет Дарина, обвивая мою шею руками.

Смотрю на довольную физиономию своей лисы.

— Нет! — возвращаю ей улыбку.

— Ну, мам! — ластится моя подлиза.

— Что, Полин, разувают уже? — комментирует Сережа.

— И не говори, — жалуюсь ему.

— Папа! — возмущается Дарина, скривив обиженную рожицу. Ведь обычно Сережа всегда на ее стороне.

— Доча, на твой выпускной мы тебе другие купим, — обещает он. — А эти