Каменное древо - Соня Марей

– Матушка Этера говорила что-то про кровь, – я напрягла память, пытаясь выловить то важное зернышко, что должно было приблизить меня к разгадке.

– «И потечет по равнинам кровь искателей», – подсказал Ренн, а потом вдруг разозлился: – Ненавижу иносказания! Интересно, хоть кто-нибудь когда-нибудь сделал нормальное пророчество без всего этого бреда? Стремясь помочь, а не запутать.

А вот в этом я сильно сомневаюсь. Стоит вспомнить хотя бы сон, в котором все было неясным и размытым, и который можно было читать, как угодно. Да и вообще, обязаны ли боги нам помогать? Они создали своих детей для того, чтобы те жили своим умом.

– Но, Ренн… – кончики пальцев похолодели, и я приложила их к губам. – Это значит именно то, о чем я подумала? Ну, кровь… Потечет не в прямом смысле слова. Не будет смертей, не будет убийств.

– Кажется, да, – он в мгновение ока приблизился ко мне, и от потемневшего взгляда стало жарко. Положил на колено ладонь, придавливая к кровати. – Как бы я хотел уже сейчас… начать заниматься разбавлением нашей крови.

Щеки вспыхнули мгновенно. И угораздило меня родиться рыжей! Чуть что, превращаюсь в вареного рака.

– Не о том думаешь! Сначала Дар, а потом уже все остальное!

Ох, кажется, остатки стыдливости все еще живы во мне. Хотя после прошлой ночи я начала в этом сомневаться. А память, будто издеваясь, мигом подбросила пару сочных картин. Близость Ренна действовала на меня одуряюще.

– Из тебя бы вышла суровая Верховная жрица, – усмехнулся он, целуя в лоб.

– Ох, не напоминай. От одной только мысли мутить начинает!

Вчера приснилось, будто я стою в нарядном жреческом платье, ведя заумные беседы с послушницами и послушниками, хотя испокон веков богине служили одни девушки. Этот сон был таким реальным, что, пробудившись, я несколько мгновений не могла поверить, что нахожусь в хижине с Ренном.

– Кстати, куда делся амулет из авентина? – я коснулась широкой груди, пробираясь пальцами под рубашку. – Ты снял его?

– Перед поединком принято снимать все защитные амулеты, чтобы быть честными перед богами… – Ренн вдруг нахмурился, а я поняла, что он говорит про поединок с моим братом. – Я его так и не вернул.

Я опустила взгляд. Не стала говорить о том, что это плохой знак. Подаренный авентин не должен покидать своего владельца, иначе влюбленные будут разлучены. Впрочем, мы уже столько раз разлучались, что бояться этого попросту глупо. Плохие мысли прочь! Сегодня я просто счастлива.

Осторожно я коснулась пальцами его лица: так, будто он был мороком, и я боялась его развеять. Ренн опустил веки и, задержав дыхание, горячо поцеловал кончики моих пальцев.

– Я верну твой подарок, раз для тебя это важно.

– Не хочу, чтобы ты рисковал.

Он заставил меня молчать, прижавшись губами к губам. На улице стояла ночь, и я хотела, чтобы она длилась вечно.

* * *

Реннейр

Ночью я встал бесшумно, поднял сбившееся одеяло и укрыл мирно сопящую Мону. В груди защемило от чувства, что выстраданное счастье всегда такое мимолетное, как жизнь тех светляков на озере.

В памяти воскресла одна из сегодняшних картин: Рамона, наклонившись, сорвала седой одуванчик, каким-то чудом доживший до середины осени. Ветер дунул ей в лицо, сорвал пушистые семена – те запутались в медных волосах, осели на грудь легким пухом. А я стоял, как зачарованный, ловя каждое ее движение. Мона напоминала гибкую лозу, что стелется по скалам, оплетая замшелые камни, вгоняя длинные шипы в многовековую твердь.

Так же она опутала и мое сердце.

Рамона сонно потянулась и спросила, не размыкая глаз:

– Ты куда?

– Надо потренироваться с порталами.

Хотелось спать, но внутри бесновался Дар, которому просто необходимо дать выход.

– Хотя покидать эту теплую постель ну очень не хочется. Отпустишь?

– Иди-иди, только обещай не делать глупостей, – она зевнула и, подложив кулачок под щеку, тут же уснула. Вымоталась, бедняжка. Ей бы в покоях спать, да на перине, укрываться шелковым одеялом, а здесь…

Я оглядел наше нехитрое убранство. Ладно, если все закончится хорошо, все это у Рамоны будет, я уж постараюсь.

Тучи разошлись, явив миру круглобокую луну.

Крепче перехватив рукоять клинка, я представил, как по воздуху ползет мерцающий разрез. Как он ширится, удлиняется, как трещит и рвется ткань мироздания, а за ней – простор, что взглядом не объять. И двери. Сотни сияющих дверей, ведущих в любые места света.

Я видел это так ясно, будто все это и в самом деле было. Каждый раз, когда рядом оказывалась Мона, я чувствовал прилив сил, будто мой Дар тянулся к ней и стремился слиться воедино с ее Даром.

Удивительно. Непостижимо.

Может, так и было задумано? Матерь Гор создала ее специально для меня, а я как дурак столько времени противился чувствам и едва не потерял. Но теперь я больше никогда не откажусь от нее добровольно, не отпущу ее руки.

Повинуясь моей воле, засвистела сталь. Расползлась ткань мироздания, выпуская жидкий медовый свет. Портал вышел с первого раза.

«Вера – она вот здесь…» — прозвучали в голове слова старого Леймаха, и, больше ни в чем не сомневаясь, я сделал шаг.

* * *

Рамона

Проснулась я от холода. Пошарила рядом с собой по постели – пусто.

– Ренн?.. – позвала хриплым ото сна голосом.

В ответ – тишина.

Подскочив и на ходу натянув сапожки, я накинула плащ и выскочила на улицу. В воздухе еще плавала утренняя дымка, пахло грибами и опадом. Ветер дохнул резко, ссыпав на голову ворох подсохших листьев.

Реннейр обнаружился тут же, немного в стороне от домика. Не спал совсем? Он стоял лицом к порталу – высокий и широкоплечий. Из арки били яркие солнечные лучи, обтекая фигуру, точно расплавленное золото. Эта картина притягивала взгляд, я даже на миг застыла, любуясь. И вдруг подумалось, цвет моей магии тоже золотистый, значит, мы даже здесь идеально подходим друг другу.

– Доброе утро!

– Прогуляться хочешь? – внезапно спросил Ренн и, повернувшись, протянул руку ладонью вверх.

Сон как рукой сняло. Я пригладила волосы и белкой поскакала к нему. Прошла только ночь, а я уже жутко соскучилась!

– И куда мы отправимся?

Приятно было видеть моего лестрийца таким расслабленным и счастливым. Не Зверем-из-Ущелья, а просто Ренном.

– Увидишь, – улыбнулся довольно и затянул меня в портал.

Уже знакомое чувство полета, дух замирает в груди и… Вот уже мы на месте.

Не успела открыть глаз,