Мятежница - Хизер Грэм

Флорида официально отделилась от Федерации 10 января 1861 года, став третьим после Южной Каролины и Миссисипи штатом, объявившим о своей независимости.

Элайна об этом пока не знала. Сейчас ей было не до политики. В полдень 10 января на свет появился Шон Майкл Маккензи.

После того как на вечере у миссис Гринхау у нее начались схватки и отошли воды, Йен, понимая серьезность положения, завернул жену в свой широкий плащ, уложил на заднее сиденье кареты, и через несколько минут они были дома. Опустив Элайну на постель и вызвав доктора. Иен сел у ее изголовья и решительно отказался уйти, несмотря на уговоры Лили. Не подействовали и слова доктора, появившегося очень скоро. Он посоветовал Йену заняться мужскими делами: выпить виски в библиотеке, просмотреть вечерние газеты или совершить поездку верхом. Но тот так и не поднялся со стула. Дождавшись, когда доктор и Лили вышли, и заметив, что жене чуть легче, он сказал:

— Я же просил тебя не выходить из дома в таком состоянии! Почему ты не послушалась? Какого черта тебе понадобилось ехать на этот званый вечер?

— Я хотела выбраться из этих четырех стен, где сижу, как замурованная, уже не первую неделю!

— Тебя больше волнует политика, чем здоровье собственного ребенка?

— Нет-нет, Йен, что ты! Но по-моему, наш малыш немного преждевременно запросился на свет… Элайна отвела взгляд и смущенно проговорила:

— Я хотела знать, почему ты уехал… И ради кого…

— Ах вот как!

Элайна заскрипела зубами от боли и умоляюще посмотрела на мужа. Он догадался, что она просит его не смотреть на ее страдания, но не двинулся с места.

— Йен, пожалуйста! — простонала Элайна. — Уйди…

— Дорогая, я несу ответственность за тебя и нашего малыша. А потому должен остаться здесь.

Она поняла, что заставить его уйти не удастся, и даже обрадовалась этому. Потянулись долгие мучительные часы. Элайна чувствовала, что муж нежно гладит ее волосы, слышала его успокаивающий голос. От боли она не разбирала слов, конечно же, очень добрых и ласковых. От этого ей становилось легче…

Даже когда все благополучно завершилось и малыш появился на свет, Йен отказался выйти из комнаты.

— Элайна! Это мальчик! — воскликнул он, принимая завернутого в простынки ребенка из рук Лили. — Мальчик! Совершенно здоровый! У него десять пальцев на ручках, десять на ножках. На головке чуть пробиваются темные волосики! Боже, какое счастье, Элайна! Ну разве я не говорил тебе, что у нас непременно родится сын?!

На лице Элайны сияла счастливая улыбка, хотя никогда в жизни она не чувствовала себя такой усталой. Молодая женщина протянула руки к сыну и нежно прижала его к груди. Тот же громким криком возвестил о своем приходе в этот незнакомый ему мир.

— У него твои глаза, — прошептала Элайна.

— Или же он унаследовал их от Тедди. Она с благодарностью посмотрела на мужа.

— Спасибо тебе за эти слова, Йен. Он наклонился и поцеловал ее в лоб.

— Это я должен благодарить тебя, родная! Ведь ты подарила мне сына!

Но Элайна уже не слышала его. Усталость взяла свое. Глаза ее закрылись, и она крепко заснула.

Следующие дни промелькнули быстро. В основном Элайна спала и набиралась сил, но, просыпаясь, хотела почаще видеть малыша. Даже постоянные отлучки мужа больше не причиняли ей боли. Она просто не замечала их. Однако и он спешил домой и сразу же поднимался в комнату жены. Малыш хватал ручонкой его палец и внимательно смотрел на отца, словно изучая его.

— Как мы его назовем? — спросила однажды Элайна.

— Я хотел бы дать ему имя Шон Майкл. В память моего деда. Шон Майкл Маккензи. Не возражаешь? Или же хочешь назвать сына в память своего отца Теодором? Если так, то я не буду против. Тогда мы назовем Шоном нашего следующего ребенка.

— А если у нас больше не родится сын?

— Тогда назовем Теодорой дочь.

— Хорошо, назовем нашего первенца Шон Майкл, — улыбнулась Элайна.

— Пусть так и будет, — улыбнулся ей в ответ Йен.

Прошло еще несколько дней. Однажды утром, когда Элайна, покормив малыша, лежала с ним в постели, раздался легкий стук в дверь. Она осторожно встала и переложила малыша в его кроватку, — Войдите!

Дверь открылась, и на пороге появилась… Райза Мейджи. Красивая, в элегантном темном костюме. Ее глаза сверкали, как драгоценные камни.

— Примите мои самые искренние поздравления! — с чарующей улыбкой обратилась она к Элайне. Затем склонилась над детской кроваткой и улыбнулась Шону. — Боже, какая прелесть!

— Спасибо, — неуверенно ответила Элайна, не зная, как вести себя с нежданной гостьей. — Я очень благодарна за то, что в тот вечер вы позаботились обо мне.

— О, тогда вы произвели весьма драматический эффект! — засмеялась Райза.

— Я к этому не стремилась. Еще раз спасибо за участие. Тем более что я, признаться, не рассчитывала на вашу доброту.

Райза чуть заметно вздрогнула, но тут же рассмеялась.

— Я и сама не понимаю, почему так случилось. Возможно, у нас, женщин, сильно развиты сестринские чувства. Или что-то еще в том же роде. Но буду откровенна: вот смотрю на вашего прекрасного малыша и думаю о том, что он мог бы быть моим сыном. Если бы вы не похитили у меня Йена…

— Но я не похищала… Райза подняла руку.

— Я не упрекаю вас. Вы и в самом деле ни в чем не виноваты. Мне самой следовало в свое время соблазнить его. Чего я не сделала.

— Я не…

— Вы — да!

И Райза снова рассмеялась.

— До свадьбы у меня с ним ничего не было, — пробормотала Элайна.

— Может, и не было, но я жалею о том, что не прыгнула вместе с ним голая в водоем.

— Но я не прыгала с ним голая в водоем!

— Значит, Йен солгал мне?

Элайна вспыхнула, поняв, что Йен проявил излишнюю откровенность в разговоре с бывшей невестой. Но тут же прогнала эту мысль: скорее всего он счел своим долгом ничего не скрывать от Райзы и быть с ней до конца честным. Тем более что со своей прежней невестой Йен, видимо, был откровеннее, чем теперь с женой.

— Не знаю, лгал ли вам Йен, — сказала Элайна, — потому что не слышала вашего разговора. Но, поверьте, я не хотела причинять боль ни вам, ни ему! То, что произошло между нами, было следствием чистой случайности. Я не думала ни соблазнять Йена, ни выходить за него замуж.

Элайна уже едва владела собой. Вдруг, посмотрев через плечо Райзы на дверь, она, к своему ужасу, увидела стоявшего на пороге Йена. Райза же, сидевшая спиной к двери, продолжала: