Никогда не обманывай герцога - Лиз Карлайл

– Прошу тебя, не делай ничего такого, о чем потом будешь жалеть. – Она смущенно взглянула на Гейбриела. – Я знаю, что ты чувствуешь ко мне. Ты чувствуешь, что обязан…

– Ш-ш-ш! – Гейбриел притянул ее к себе. – Не разговаривать… Разве не это ты всегда говоришь? Не разговаривать. Не думать.

– Но мы же не сможем просто лежать? – тихо заметила Антония, словно прочитав его мысли. – Я попрошу у тебя большего. И ты дашь мне это.

Гейбриел знал, что она права, но у него не было сил уйти из комнаты, которая пахла гардениями и соблазном – пахла Антонией.

– Антония, ты хочешь, чтобы мы занялись сексом? – хрипло спросил он. – Это то, что поможет тебе забыться?

– Да, – поспешно ответила она и, высунув язык, легонько коснулась им уголка его рта. – По-моему, ты обладаешь талантом к этому.

– Господи, Антония, по-моему, я обладаю талантом все запутывать, – прошептал он.

Гейбриел поцеловал Антонию долгим, горячим поцелуем, скользнув языком в сладостную глубину ее рта. В ответ Антония, застонав, полностью раскрылась для него.

Гейбриел провел руками по ее вискам и погрузил пальцы в волосы, говоря себе, что хочет просто успокоить ее, хотя в душе понимал, что это ложь. Услышав глубокий вздох Антонии, он почувствовал, как член наливается теплом и кровью, и она, словно поощряя, просунула язык к нему в рот. К собственному изумлению, Гейбриел задрожал, как ненасытный жеребец, и это была ошибка – еще один шаг по той дорожке, на которую ни одному из них не следовало ступать. Антония прижалась к нему гибким теплым телом, и Гейбриел сдался. Со всеми ошибками можно будет разобраться завтра или в другой день, а эта ночь предназначена для любви.

Продолжая целовать Антонию, он слегка приподнял ее, и она обхватила его руками за шею. Ее язык снова коснулся его языка, и горячая волна желания захлестнула Гейбриела. Он безумно хотел Антонию, и она хотела его – разумеется, лишь ради удовольствия и успокоения, которые он мог дать ей, а не ради чего-то иного.

Взяв ее руками за талию, Гейбриел поднял Антонию и специально прижал к своему возбужденному члену, чтобы она могла узнать, что он чувствует, чтобы поняла, что делает с ним. Быть может, он надеялся, что Антония откажется, но его надежды не оправдались.

– Пойдем в постель, Гейбриел, – взмолилась она, оторвавшись от его губ.

Он опустился вслед за ней на постель и крепко обнял.

– Ну вот видишь, теперь гроза до тебя не доберется.

Антония придвинула свои бедра ближе к его мужскому естеству, доставив ему несказанное удовольствие. Гейбриел старался об этом не думать, а просто слушал ее дыхание, пытаясь вспомнить, с какой целью пришел сюда, но было уже слишком поздно – своими ласками Антония сбила его с толку. Он оказался недостаточно сильным, чтобы удержаться и не накрыть рукой теплую округлую женскую грудь, и в ответ услышал, как Антония издала тихий, слегка вибрирующий горловой звук удовольствия.

– Гейбриел, я хочу тебя, – прошептала Антония манящим, слабым голосом, и ее руки потянулись к завязкам на вороте ночной рубашки.

– Антония, – хрипло отозвался он, слегка сжав ей грудь, – я продолжаю убеждать себя в том, что следует положить этому конец – ради твоего блага.

– И ради твоего, – согласилась она. – Но… разве это нужно делать именно сегодня?

Гейбриел понимал, что должен сказать «да», но его естество нетерпеливо прижималось к соблазнительным ягодицами Антонии.

– Ты так хорош, Гейбриел. – Она снова требовательно покачала бедрами. – Ты так хорошо умеешь заставить меня забыться.

За окнами продолжал барабанить дождь, и внутри слегка освещенной комнаты Гейбриелу было легко поверить, что на всем свете существуют только они двое, и невозможно отрицать, что все вокруг наполнено теплотой и интимностью. И безусловно, в эту ночь он пришел сюда именно за этим.

Не желая слишком долго размышлять на эту тему, Гарет провел рукой по ноге Антонии, а потом медленно поднял ночную рубашку большим пальцем, одновременно скользя другими пальцами по нежной коже. Он поднял рубашку выше бедер, обнажив очаровательные круглые ягодицы, а потом неторопливо потянулся вперед и, проведя рукой вниз по животу Антонии, почувствовал, как она дрожит от предвкушения. Он поцеловал ее в шею и слегка потерся носом, продолжая опускать пальцы к мягким завиткам между ног. Он мягко поддразнивал Антонию, пока она тихо не застонала и не раздвинула ноги, чтобы открыть себя для его ласк.

– А-ах! – вырвался у нее вздох, когда его пальцы пробрались глубже.

Стягивая с Антонии рубашку, Гейбриел, едва касаясь кожи, продолжал целовать ее в шею от скулы до изящной ямки у плеча. Он почувствовал, что от его прикосновений она становится все более мягкой и влажной, и ему захотелось перевернуть ее и войти в нее. Но, зная, что этого делать нельзя, Гейбриел нашел центр ее желания и начал слегка поглаживать его кончиком пальца.

– Гейбриел? – едва слышно прошептала Антония.

– Ш-ш-ш! – снова сказал он, целуя ее за ухом. – Не разговаривать, помнишь? Можешь только мурлыкать от удовольствия. – Гейбриел почувствовал, как она с трудом сглотнула, почувствовал, как ее тело прижалось к его телу, полностью покоряясь ему. – Представь себе, что не существует ничего, кроме тебя и этого восхитительно приятного местечка у тебя между ног.

– И?..

– И не разговаривай, – снова повторил он. – Я хочу, чтобы ты думала только о своем теле, о своем удовольствии.

– Но я хочу, чтобы ты был во мне, – попросила Антония. – Пожалуйста, позволь мне почувствовать…

Гейбриел понял, что Антония готова принять его, совершенно готова, и осторожно вошел в нее всего на дюйм, чтобы дать время свыкнуться с новым ощущением.

– Г-Гейбриел? – снова прошептала она.

– О Боже! – Не в силах остановиться, Гарет погрузился чуть глубже. – Ты в порядке?

– Да, – кивнула Антония.

– Прижмись ко мне, – скомандовал он и затем более решительно двинулся еще глубже в нее, соединяя ее тело со своим. Антония застонала, и Гейбриел, снова потянувшись, чтобы погладить ее, почувствовал, что она дрожит от желания. – Вот так, – похвалил он ее, – а теперь впусти меня поглубже, раздвинь ноги и позволь я тебя поласкаю.

Антония всем телом дрожала в его объятиях, а Гейбриел старался не двигаться и дать возможность своему присутствию в ней и горячим ласкам довести ее возбуждение до предела, пока она не начала задыхаться и бесконтрольно содрогаться. Наступившее для Антонии освобождение было мощным и полным. Довольный тем, что предусмотрительно сдержал себя, Гейбриел ощущал, как она дрожит, пока удовлетворение не прокатится по ней и она не замрет в его объятиях.

Антония вернулась обратно на землю, чувствуя слабость и удовлетворенность.

– О, Гейбриел, – прошептала она, – это было… просто замечательно.