Дом у озера Мистик - Кристин Ханна

Они едва успели добраться до кровати. Целуясь, лаская друг друга, смеясь, они со смехом упали на простыни. Видавший виды матрас скрипел и стонал под ними. Еще никогда в жизни Ник не хотел женщину так сильно, и Энни не сдерживала своей страсти, поощряя его и возбуждая все больше.

Он целовал ее, гладил, ласкал. Они перекатывались на кровати, не размыкая объятий, и она целовала его с такой жадностью, что у него захватывало дух. Они безудержно занимались любовью, и засыпали обессиленные, и снова занимались любовью. А потом Ник неподвижно лежал на кровати изможденный, отбросив одну руку к стене, другую покровительственно положив на обнаженное бедро Энни. Она лежала, прильнув к нему, закинув ногу на его бедро. Голова Энни лежала на его плече, ее дыхание ласкало его кожу. Их тела обволакивала пленка пота, она словно приклеивала их друг к другу, и запах совокуплений накрывал их.

Ника вдруг охватил страх. Он испугался, что Энни высвободится из его объятий и сбежит в дом своего отца, а он останется один.

— Энни, поговори со мной, — попросил он, лаская ее нежными прикосновениями.

— Рискованная просьба, — сказала Энни со смешком. — Те, кто меня знает, мечтают, чтобы я замолчала.

— Я не Блейк.

— Извини. — Она придвинулась к нему еще ближе, коснулась одним пальцем волосков на его груди. — Ты… ты со мной что-то такое сотворил… Ты словно меня разбудил… Я и не подозревала, что…

— Вот как? О чем же ты не подозревала?

Она легла на него сверху, ее прекрасные груди оказались прямо перед его лицом, дразня его, и ему стало невероятно трудно сосредоточиться на ее словах.

— Я была организованной, деловитой. Я всех кормила, одевала, ходила за покупками и составляла списки, следила за тем, чтобы все помнили о назначенных встречах. Сексом мы с Блейком занимались, если повезет, ночью по пятницам, ближе к двенадцати ночи, обычно между первыми и вторыми гостями ток-шоу Джея Лино. Это всегда было… приятно и удобно. Мне было хорошо, и я испытывала оргазмы. Но это было совсем не так, как с тобой. У меня никогда не было такого ощущения, как будто я вот-вот выпрыгну из собственной кожи.

Энни засмеялась заразительным смехом, исходившим, казалось, откуда-то из самых глубин ее естества. Ник слушал Энни и думал о том, что с Кэти он никогда не чувствовал, что перед ним открылся целый мир и все, что ему остается сделать, — это протянуть руку за собственными мечтами.

Мечты… Ник закрыл глаза. Теперь они часто к нему приходили, мечты, которые он давным-давно задвинул в дальний ящик и больше не вспоминал. Он вспомнил, как важна для него всегда была семья, как он представлял свою жизнь — ровной, надежной дорогой, по которой он идет, окруженный смеющимися детьми. Если бы тогда, много лет назад, он выбрал Энни, возможно, все сложилось бы иначе.

Неожиданно Энни спросила:

— А почему у вас с Кэти больше не было детей?

Ее вопрос на секунду привел Ника в замешательство, он невольно подумал, уж не читает ли она его мысли.

— Мне всегда хотелось иметь большую семью. Черт, я хотел, чтобы у нас было шестеро детей, но после Иззи стало ясно, что Кэти не справляется и с одним. Когда Иззи было года два, я сделал вазектомию. — Он посмотрел на Энни, прильнувшую к нему. — А у тебя? Ты такая замечательная мать.

Энни долго не отвечала ему. Наконец она сказала:

— Моему мальчику в этом году было бы четырнадцать лет. Его звали Эдриеном.

— Энни…

Она не смотрела на Ника.

— Он родился раньше срока и прожил всего четыре дня. После этого мы все перепробовали, но я не смогла снова забеременеть. Эту боль я держала все эти годы глубоко в себе, закрыв накрепко в памяти, но иногда… иногда бывает так трудно! Мне всегда хотелось иметь больше детей.

Ник не сказал, что он сожалеет. Он по собственному опыту знал, что в такие моменты слова могут звучать фальшиво и быть такими же бесполезными, как полоска пластыря при поврежденной артерии. Он ничего не сказал и привлек ее к себе, и услышал биение ее сердца.

Он понимал, что в это мгновение теряет себя в Энни, но сейчас ему было не до себя. Поздно было думать о своей безопасности, поздно было прятаться от своей любви.

Начальная школа Смитвуда стояла на невысоком холме, окруженном столетними елями. Длинная асфальтированная дорожка начиналась от черной двустворчатой двери здания и спускалась к автостоянке, где вдоль высокого забора из рабицы были припаркованы машины. Ник стоял на парковочной площадке, держа за руку Иззи. Рядом стояла Энни. Девочка была испугана, и сделать так, чтобы она справилась со страхом и чувствовала себя уверенно, было его задачей. Но он понятия не имел, что ему надо для этого сделать. Он бросил беспомощный взгляд на Энни. Она беззвучно произнесла одними губами: «Ты можешь это сделать».

Ник натужно крякнул, присел на корточки и посмотрел на Иззи. Она попыталась улыбнуться, но улыбка была больше похожа на судорогу, ее глаза не улыбались. Тогда Ник протянул руку и дернул атласную желтую ленту, которая была вплетена в косичку. У Иззи задрожали губы.

— Они будут надо мной смеяться.

— Тогда я их отколочу к чер…

Энни сжала плечо Ника, и он смолк на полуслове и сказал:

— Они не будут над тобой смеяться.

— Я… не такая, как они.

Он покачал головой:

— Неправда, это не так. У тебя было… было горе. А от этого люди иногда немного сходят с ума. Но в этот раз с тобой все будет в порядке. Я обещаю.

— Ты заберешь меня, когда все закончится?

— Обязательно!

— Прямо сразу?

— Прямо сразу.

— Ладно, — сказала наконец Иззи.

Ник улыбнулся:

— Вот это моя девочка!

Он медленно выпрямился — при этом его колени хрустнули — и посмотрел на Энни, она ему улыбалась, но ее глаза были подозрительно влажными. Они зашагали по асфальтированной дорожке к школе. Вдруг Энни пропела:

— Львы, и тигры, и медведи, вот это да!

Ник чуть было не расхохотался. Это было нелепо, но в этот момент казалось вполне уместным. И он присоединился к Энни и тоже запел песенку из «Волшебника страны Оз»:

— Львы, и тигры, и медведи, вот это да!

Иззи тоже подпевала, сначала неуверенно, но с каждым куплетом ее голосок набирал силу, и вот уже все трое пели во все горло, шагая по дорожке и потом поднимаясь по лестнице к входной двери. Ник толкнул дверь, и они втроем вошли в тихий вестибюль начальной школы. Слева от входа стоял длинный стол, на котором грудой были свалены куртки, коробки для завтраков и свитера, оставленные детьми. Иззи остановилась.

— Я хочу войти одна, — тихо сказала она. — Тогда они не подумают, что я маленькая и боюсь.

Она бросила на Ника и Энни еще один, последний, испуганный взгляд и пошла по коридору. Ник боролся с желанием побежать за ней. Энни взяла его за руку. Ник вздохнул, глядя, как его маленькая девочка уходит по коридору. Он чувствовал волнение в каждом ее шаге и знал, что она изо всех сил старается быть храброй. Он знал, каково это, идти вперед, когда на самом деле тебе хочется только одного: спрятаться. В конце концов он отвел взгляд. Он не представлял, что смотреть, как твой ребенок борется со страхом, будет так чертовски трудно.