Амулет ведьмы - Анна Безбрежная

время опасалась, что когда Ребекка очнется и узнает, какой выбор пришлось сделать с моей подачи, то оторвет мне голову. А если я все-таки приняла неправильное решение? И вдруг открыла мужчинам те ее тайны, о которых нельзя было говорить? Ведь она призналась мне только на смертном одре, как ей больно от безответной любви. Я закусила до боли губу и сжала кружку отвара, уставившись на костер.

Запела женщина, сама себе аккомпанируя на гитаре. Я не понимала слов песни, язык был мне незнаком, но песня звучала так щемяще нежно и так пронзительно, что все струны души во мне отзывались на эти чувства. Я поняла, что она поет о тоске по родине, о любви, о кочевой жизни, ставшей для них привычной.

Вокруг костра собрались все обитатели лагеря и внимательно слушали певицу. В их глазах я увидела слезы, печаль и тоску. Они хотели вернуться на свои исконные территории, вернуть свою родину.

* * *

Местные показали нам, где можно освежиться, и дали пару ведер воды. Мы наконец-то смогли смыть с себя грязь и кровь и переодеться. Кастелю помогла калмитка, перевязала и нанесла мазь на рану.

Звуки в лагере стихли, кочевники ушли спать, а мы сидели возле костра и слушали Гордена.

– Я разговаривал с их главой и пообещал ему кое-что. – Верховный сделал паузу и отхлебнул отвар. – Здесь остались их священные территории, и даже под угрозой того, что их могут арестовать и выгнать, калмиты приехали к источнику своей древней силы. У них в нашем королевстве есть сакральные места, где они черпают магию природы. Калмиты зависимы от магии земли, солнца и ветра. Будучи на чужбине, их магия иссякает, становится все слабее, и все больше детей рождается без нее.

Я поняла, почему в обозе было так много маленьких детей – их нужно было привести к месту силы, чтобы они ею напитались. Иначе выродится магия, а, значит, и народ калмитов.

Горден согласился помочь кочевникам взамен на спасение Ребекки. Верховный маг сказал, что никто не будет препятствовать их пути, никто их не выгонит, пока калмиты не совершат нужные обряды.

– А что можно сделать, чтобы вернуть их на родину? – спросила я Гордена с надеждой.

– Это уже дело короля, – мотнул маг головой.

– Но ты можешь как-то посодействовать разрешению этой проблемы? – допытывалась я. – Король может пересмотреть их дело?

– Я подам прошение, – ответил Горден после долгого взгляда на меня. Я улыбнулась, обхватила его руку и прильнула к плечу.

– Спасибо большое, – поблагодарила я с улыбкой.

* * *

Дыхание Ребекки было тихим и спокойным, а лицо стало умиротворенным – маска смерти исчезла. Она просто спала на циновке в шатре колдуньи, заботливо прикрытая лоскутным пестрым одеялом.

Мы, так и не поспав, дождались утра и забрали ее, в пути девушка несколько раз приходила в сознание, и удалось немного ее напоить. За несколько часов мы доехали до ближайшей деревни с постоялым двором.

Кастель сказал, что будет рядом с Ребеккой, чтобы помочь, когда она окончательно очнется. Я верила, что теперь все плохое для девушки позади. Она слаба, но жива. И теперь у нее впереди целая жизнь. Уверена, она обязательно встретит свою любовь и та излечит все раны.

Горден снял для нас две комнаты. Я клевала носом, пока мы ели в моем номере принесенные с кухни лепешки, сыр и мясо. Когда Горден собрался уйти к себе, я вдруг выпалила неожиданно для себя самой:

– Останься со мной, пожалуйста. – Мужчина посмотрел на меня внимательно. – Мне очень страшно. Я не хочу сейчас быть одна.

Я очень надеялась, что он не поймет меня превратно, но маг молча кивнул и не ушел. Не переодеваясь, я легла на кровать и закуталась в одеяло. Горден снял куртку, повесил на спинку стула и наклонился, чтобы разуться.

– Как ты думаешь, я правильно поступила с Ребеккой? – спросила я, пока Горден снимал ботинки.

– Не беспокойся, я тебя защищу, если ты все же сделала неправильный выбор для Бекки, – полуиронично ответил маг со смешинками в глазах.

– Ты понимаешь, она действительно любила мужчину больше жизни. Но это очень тяжело и страшно – не получить взаимность!

Я приподнялась на кровати и прижалась к спинке, обхватив себя руками. Горден сел рядом и уже с серьезным видом произнес:

– У нее все будет хорошо. – Он взял мою руку и нежно погладил. По венам прошлась теплая волна, и словно все во мне оттаяло. Будто пришла весна и птицы в душе радостно запели.

– А что бы ты выбрал? Любовь, даже безответную, но пару лет жизни. Или долгую жизнь без любви? – Я всматривалась в лицо мага, ища важный для себя ответ.

Горден какое-то время молчал, поглаживая мое запястье, а потом произнес:

– Любовь. Я бы выбрал любовь, – и поцеловал меня в губы так щемяще нежно, что сердце встрепенулось и птахой рвануло к огню его души, такому теплому и умиротворяющему, дарившему спокойствие и любовь.

Я чувствовала, как любовь заполняет каждую клеточку тела и души, поливает эликсиром счастья мое сердце. Я осознала, что безумно люблю Гордена и не хочу ни минуты быть без него. Моя жизнь принадлежит теперь только ему.

– Спи, моя ведьмочка. – Верховный погладил меня по щеке и стал перебирать прядки моих волос.

– Ты не оставишь меня? – прошептала я, уткнувшись в его грудь и боясь поднять глаза на мага.

– Никогда, – ответил он.

Огонь вспыхнул внутри, и надежда воспарила в небо белым лебедем. Сверкая яркими красками, светилась вера в наше с Горденом совместное будущее.

* * *

Окна в комнате были наглухо зашторены, лишь тускло мерцали светляки под потолком. В воздухе витал запах лекарственных настоек. Я стояла возле кровати Ребекки. Она наконец пришла в себя, и я решила, что нужно обязательно с ней объясниться.

Девушка лежала на кровати, ее лицо осунулось, глаза провалились, и черные круги залегли под ними. Она как-то разом вся похудела, и как будто все краски жизни из нее ушли. Ее ресницы затрепетали, и, открыв глаза, Бекка прищурилась, ей было больно смотреть.

Было страшно сказать ей о том выборе, который пришлось сделать за нее. Но я должна была с ней поговорить и рассказать все как было. И я это сделала.

– Ребекка, прости, что я так поступила. Что всем рассказала о твоих чувствах к мужчине. И прости, что пришлось за тебя сделать выбор.

Она безучастно посмотрела на меня.

– Я не обижаюсь. Наверное,