Имя мне - Смерть - Элизабет Холлоуэй

— Удачи. — Я успокаивающе сжимаю его пальцы и выхожу на большую деревянную палубу. Он наклоняется и нежно чмокает меня в щеку.

— Спасибо, — говорит он мне на ухо, — за все. — Парень закрывает дверь и задергивает жалюзи на окнах, отрезая вид на гостиную.

Я отворачиваюсь от дома, закрываю глаза и прислоняюсь спиной к стеклу. Из окна доносится мягкий голос Сары, но я не могу разобрать слов. Не то чтобы я пыталась подслушать или что-то в этом роде. Затем слышу Аарона и глаза открываются. Его голос слишком ясен, чтобы доноситься через стекло раздвижной двери. Где-то должно быть открыто окно.

Я разворачиваюсь и изучаю заднюю часть дома. Приглушенный звук их голосов доносится из открытого кухонного окна до каменного пола. Половицы палубы скрипят, когда медленно подхожу к окну. Встаю на цыпочки и заглядываю через подоконник.

Отлично. Благодаря открытой планировке Сары я могу видеть весь дом.

Сара сидит на подлокотнике дивана и недоверчиво смотрит на Аарона. Он стоит рядом с ней, опустив руки по бокам.

Я не должна видеть это. Аарон хотел уединения, а я нарушаю его. Я отхожу от окна.

Но если вернусь на свое место у раздвижной стеклянной двери, я никогда не узнаю, что случилось с их родителями и как в это вовлечен Аарон. Возможно, никогда не узнаю, почему Миссис Лутц помечена и почему Аарон чувствует себя ответственным. Он никогда не скажет мне, а Миссис Лутц не знает.

Возможно, это ужасно с моей стороны, но я ни за что не уйду от этого окна. Я должна услышать то, что скажет Аарон.

— Ты так молод. — Сара поднимает руку и касается кончиками пальцев щетинистой щеки Аарона. — Где ты был?

— С тех пор как ты вернулась в Кэрролл Фоллз, я живу здесь, в этом доме, с тобой. — Аарон прижимает ее руку к своей щеке. Она задыхается и отстраняется, как будто он обжег ее.

Аарон живет здесь? Он сказал, что живет недалеко от моста Прыгунов. Я отворачиваюсь от окна и осматриваю вид с палубы. Выкрашенная в зеленый цвет задняя часть моста Прыгунов изгибается над вершиной линии деревьев, как монстр, разбивающий поверхность озера. Не могу видеть реку или водопад сквозь листву, но представляю, как листья опадают зимой и вид потрясающий.

— Ты преследуешь меня? — говорит Сара.

— Нет. — Аарон тихо хихикает. — Я наблюдал за тобой.

Но Сара продолжает, словно не слышит его.

— Я думаю, что преследование имеет смысл. Ты должно быть злишься за то, что я с тобой сделала. — Слезы блестят и текут из ее глаз, но я не могу проследить их путь, который они оставляют, потому что проскальзывают под черной меткой и исчезают. — Я не знала, что он убьет тебя, Аарон. Я бы сказала ему правду. Я бы призналась, что это моих рук дела.

— Я не умер, — говорит Аарон, но Сара качает головой.

— Может, ты и не осознаешь этого, но это правда. Только призраки могут оставаться семнадцатилетними в течение сорока лет. Только призраки могут пройти через толстые двери. — Ее голос дрожит, когда она изучает свои сложенные руки. — Пару недель назад Марджи рассказала мне, что ее отец сделал с тобой. До этого я всегда думала, что ты сбежал. Я представляла, как ты отдыхаешь на пляже где-нибудь с напитком из этих крошечных зонтиков. — Она слабо смеется и смотрит на него.

— Не знаю, вспомнишь ли ты это, так как думаешь, что все еще жив, — продолжает Сара, — но ты сказал мне сказать полиции, если у них возникнут подозрения, сказать, что сделал это ты. Я не хотела говорить об этом отцу Марджи, но он был таким пугающим. Задавал много вопросов, а у меня было орудие убийства, спрятанное в задней части шкафа, прямо за спиной, и я запаниковала. В тот момент, когда этот человек — тот полицейский — навис надо мной, я растерялась и потеряла дар речи, поэтому сказала то, что ты велел мне. Я сказала, что это сделал ты.

Сара закрывает лицо руками и всхлипывает, ее спина вздымается с каждым вздохом.

— О Боже, Аарон, я очень, очень сожалею. Это я виновата в твоей смерти. Я убила своего отца и сказала отцу Марджи, что это сделал ты. Он думал, что ты убил их обоих, и он пошел за тобой, и убил тебя тоже.

— И поэтому ты хочешь покончить с собой, не так ли? Из-за того, что Марджи рассказала тебе о своем отце? — Аарон кладет руку на ее дрожащее плечо. Она вскидывает голову и таращится на него. — Я знаю, что ты задумала. Я был здесь все это время, наблюдая, как ты готовишься. Я читал твою предсмертную записку. Но у тебя нет причин убивать себя, Сара. Ты не сделала ничего плохого, и я не мертв. Если бы я был… мертвый, ты бы это почувствовала? — Аарон хватает Сару за руку и сжимает ее. — Ты бы могла раньше прикоснуться к моей щеке? Я не умер. Я знаю, что думает Марджи, но она ошибается. Отец Марджи не убивал меня. И ты не убивала своего отца. — Он закрывает глаза и склоняет голову. — Это сделал я.

Сара пристально смотрит на него. Сложно разглядеть ее рот сквозь грязь ее метки, но не удивлюсь, если он будет открыт от удивления. Я уверена в этом, поскольку мой открыт. Я была убеждена, что она убила их обоих, был ли это девятилетний ребенок или нет, и Аарон чувствовал себя ответственным за то, что не остановил это.

— Нет, Аарон. — Она медленно качает головой. — Разве ты не помнишь? К тому времени, как вы с Марджи появились, мама едва держалась, а папа был уже мертв. Я ударила его по голове своим снежным шаром, чтобы он перестал бить ее.

— Да, помню. Я помню все о той ночи, но ты не знаешь всей истории. И Марджи тоже. — Аарон опускается на колени перед младшей сестрой и берет ее за руки, как мальчик, собирающийся сделать предложение женщине намного старше себя. — Ты помнишь, как я ходил на мост Прыгунов с группой друзей, примерно за неделю до того, как они умерли?

Сара прищуривается.

— Возможно… смутно, — говорит она.

— В ту ночь я должен был умереть. Я должен был упасть с моста, когда придет поезд, но вместо этого Жнец Смерти, отвечающий за мою душу, предложил одну вещь.