Мечтательница - Желана Соколова

Я поспешил взять малышку на руки, максимально осторожно и бережно. Не успел сделать пары шагов, как послышалось:

— Стоять!

Мы с Дубравиным синхронно обернулись. В проеме дверей стояла блондинка и я даже догадываюсь, кто она.

— Ну, здорово, Вова! — Оскалилась она и истерично рассмеялась.

— Еще бы век тебя не видеть, Мариночка, — зло выдавил Влад.

— Что здесь происходит? — Выскочил откуда-то Романов, странно суетясь. — Ааа! — Вопил он. — Кто вы?! Я ничего не помню, ууу!!

— Вот что ваша сучка сделала с отцом, полюбуйтесь, — плюнула Романова.

— Что с ним? — Влад загородил меня, кивнув, тем самым намекая, чтобы я валил немедля. Я попятился, слушая их разговор.

— Амнезия, — хмыкнула дурная баба.

— Аааа, откуда кровь? — Истерил Лев Семеныч. — Что, черт возьми, здесь творится? Мир сошел с ума?!! Почему я все забыл, а?

— Сучка думала самая умная, только не учла, что он не один ее ждал, — продолжала злорадствовать мегера, не обращая внимание на вопли папаши. — Мы с Алексом за дверкой стояли, все слушали. Отец сглупил, а я не стала. Эту выдру к себе подпускать нельзя, только убить без предупреждения.

— Ты больная, — прошептал Влад. — Тебе место в психушке. И поверь, я этот курорт тебе устрою, — угрожающе прошипел он.

— Ну-ну, попробуй, милый, — хмыкнула мадам, наверняка направляя пистолет на Дубравина.

Я уже выскочил наружу, когда раздался очередной выстрел. Да что ж такое-то?! Меня раздирали противоречия, на руках еле дышит Яра, а там возможно погиб ее отец и мой друг. Где, черт возьми, братец? В кустах?!

Не успел подумать о нем, как он вместе с Владом выскочил из дома.

— Ты еще здесь?! — Зарычал на меня Дубравин. — Живо в машину и по газам!

— Быстрее! — Рявкнул Сафронов. Уже вдвоем на меня ополчились.

— Без сопливых! — Раздувая ноздри, ответил я, загружаясь на заднее сиденье в машину Сафронова. Меня сейчас волновало больше состояние моей девочки.

— Егор, этот сопливый мне жизнь спас, — сказал Влад, обернувшись ко мне с переднего кресла, рядом с водителем. Водитель же, скрипнув зубами, вжал педаль в пол.

— Я и не сомневался, — буркнул в ответ и снова прислушался к дыханию Яры. Проверил пульс, моля всех богов, чтобы она выжила.

Привет из прошлого.

Белый свет в конце тоннеля — это то, что я думаю? Нет, нет, нет! Не хочу, пожалуйста. Кого умоляю, сама не знаю. Только отчаянно чувствую, что еще рано, что это ещё не конец. Не может такого быть!

Но белая завеса рассеивается и вдруг я вижу ее. Прозрачный и такой притягательный образ Мамы. Здесь, уже не задумываюсь, мчусь к ней, пытаюсь обнять. Только заключить в объятия родного человека не получается. Я, в ступоре, застываю рядом.

— Мама? — Сглатывая ком горле, тихо зову ее я. — Это ты?

— Да, Славочка, родная моя, — ласково отвечает она.

— Славочка? — Удивляюсь еще больше. — Мам, почему?

— Почему, не Жанна? — улыбается мама. — Потому что это не твое имя, доченька. Пришлось брать тогда, которое дали.

— Мамочка, любимая, — снова тяну к ней руки, — я так скучаю.

— Я знаю, солнышко, — с грустью смотрит на меня. — У меня все хорошо, правда.

— Я… умерла?

— Нет, что ты! — Пугается она. — Тебе еще рано сюда, детка. Тебя вот муж ждет. Погрезила и будет. Не пугай его так. Да и внуков я еще хочу увидеть. Тебе пора.

— Но, мам, а как же? — растерялась окончательно, когда ее образ стал стремительно меркнуть.

— Люблю тебя, доченька.

— И я.…тебя люблю, мама, — шепчу сквозь слезы, в отчаянии пытаюсь поймать ее руками, но только несуразно хватаю ладонями пустоту. — Нееет! — кричу ей, но мамы уже и след простыл.

Слезы застилают глаза, ничего не вижу, а потом еще появляется неприятное ощущение рези, словно песка насыпали в них. Давит виски. И воздуха не хватает. Пытаюсь вдохнуть, но кислорода нет. Боль в легких просто разрывает. Краснею, бледнею и ощущение глаз из орбит. Наконец, улавливаю глоток воздуха, жадно хватаю его ртом. А потом пытаюсь открыть глаза, со стоном. Но ничего не выходит. Только слышу шум приборов, противный такой характерный писк. В больнице, значит. Что, и правда, очнулась что ли? А потом услышала голоса.

— Она пришла в себя! — Взволнованно произнес мужчина громким шепотом. — Зови врача!

— Тихо ты! — Шикнул на него второй. — Сейчас.

Так как они говорили приглушенно, я не поняла кто это. Только могла предположить, что это Влад или Егор. Ну, или Максим, на худой конец.

Веки никак не желали подниматься. Боль в груди и во рту пустыня Сахара, не могу и слова выдавить.

— Тише, тише, моя хорошая, — гладит по щеке Людмила.

— Ба, — хриплю я. — Пи…ть.

— Сейчас, родная, — успокаивает она. — Только глоточек, хорошо? Тебе пока нельзя.

Спорить. Бесполезно. Глотаю жадно воду из поднесенного ко рту стакана и это меня спасает. Судорожный вздох мой или присутствующих, не разобрала. От боли совсем отупела, а теперь соображаю, что я в сознании, а значит, ничто мне не мешает воспользоваться своим даром. Желанием глушу боль в груди ииии, божечки! Полегчало.

Открываю глаза, и первой замечаю бабулю, улыбаюсь ей.

— Как же ты нас напугала, Греза, — причитает она, всхлипнув.

— Ну будет, мама, — успокаивает ее Влад, который подходит ближе и попадает в поле моего зрения. — Ярослава, не увлекайся, — строго обращается ко мне. — Ты еще слаба, чуток подлечила себя и хватит для начала. А то, знаю тебя, опять без чувств свалишься.

— Папа, — возмущаюсь его словам. Тоже мне, будет еще выговаривать!

— Вот именно. Папа! — Хмыкает. — Не спорь, Ярослава. Дай почувствовать себя родителем.

— О, как, пробрало, — усмехаюсь в ответ.

— Малыш? — услышала я голос еще одного присутствующего в палате и обернулась в его сторону. Мои брови поползи вверх, а рот невольно открылся в форме буквы “о”. Я смотрела и не понимала, меня глючит или что? Может все-таки я умерла?

— Игорь?! — Все же просипела я, заставив своим возгласом всех нахмуриться, в том числе и призрака напротив.

— Детка, все хорошо? — Заволновалась снова Мила.

— Эээ… — Я шокировано перевела взгляд с мужчины на нее.

Мощная волна эмоций невольно пошла по организму. Удивление, шок, боль, осознание момента. И меня озарило. Твою мать!!!! И теперь, не задаюсь вопросами, как такое может быть? С моими возможностями, все ребусы прошлого встали на места. И не спрашивайте, как я не признала сразу… Все-таки тридцатипятилетний лохмато-бородатый байкер из прошлого и 20-летний молодой парень без растительности на лице как-то не сильно между собой сочетаются. Теперь вот наблюдаю второе пришествие, ага.

Я закрыла глаза, пытаясь погасить пожар чувств от обиды и его