Семья напрокат - Лесана Мун

друзей. Не подумай, что я оправдываю, нет. Просто объясняю причины. Они надругались над храмом. Прадед и десяток вверенных ему воинов. К ним вышла демоница — служительница этого святого для демонов места. И прокляла их всех, закрепив колдовство жертвой. Суть проклятия — смерть в тридцатилетие. Ее можно избежать, если влюбить в себя невинную деву, свою жену, передав ей черную участь.

Все воины прадеда не дожили до тридцатилетия. Умерли в свой день рождения. И если сначала мой предок не особо верил в проклятие, то потом проникся, так сказать. Он заплатил очень большие деньги, чтобы узнать способ, как избежать смерти. И буквально за год до своего тридцатилетия успел жениться, влюбив в себя мою прабабку — простую, чуть глуповатую девушку из обедневшего дворянского рода. Она умерла в назначенный срок, но прежде родила моего деда.

Дед, росший сам по себе и не знавший родительской любви, поклялся, что не уподобится отцу. Он женился по расчету и умер в свой день рождения. Мой отец хотел жить. И сама понимаешь, выбрал путь деда. Женился на моей матери, передал ей проклятие и стал виновником ее смерти. И так радовался-праздновал свой тридцать первый день рождения, что напился вусмерть и, упав в реку, утонул.

— Ты же выбрал другой путь, — выдохнула я, в шоке от услышанного.

— Именно так. Проклятие передается жене при условии, что она полюбит. Мои родственники знают эту историю. И как стервятники кружат вокруг весь этот год, едва сдерживая нетерпение. Я устал. Был почти в отчаянии, ведь срок выходил, а я еще столько всего хотел сделать. А потом я увидел Алису. И тебя. В том магазине, помнишь? Как ты отчаянно ее защищала. В тот вечер я навел о вас справки и тогда родилась идея с договорным браком. Я все равно умирал. И напоследок хотел сделать что-то… не знаю… благородное? — Северин невесело хмыкнул. — И подумал, что уж лучше помогу вам в той ситуации, в которой вы оказались по злой воле мерзких людишек, чем оставлю состояние тем, кто только и ждет моей смерти.

— Это ужасно…

— Нет, — Северин улыбнулся. — Это прекрасно. Ведь благодаря тому решению я полюбил тебя, а значит, жил не зря.

Что он сказал? Я растеряно моргнула. Северин улыбнулся шире. Встал, обошел стол и выхватил меня с кресла, прижав к себе.

— Ты… серьезно?

— О том, что люблю? — поцеловал в уголок рта.

— Угу.

— А разве такими вещами шутят?

— Обычно, нет. Но мало ли…

— Я серьезен, как налоговый кодекс. Хочешь, повторю?

— Хочу, — выдохнула ему в губы.

— Люблю тебя, Веточка моя, — повторил, жадно целуя, не давая возможности отодвинуться. Да я и не хотела.

Только чуть позже, когда розовый туман в голове развеялся, я спохватилась.

— Так, подожди, — попыталась слезть с мужских коленей, но была стреножена и усажена обратно. — То есть, как это ты умираешь? В смысле совсем? А срок…. — и тут до меня дошло, — поэтому брачный контракт до Самой Черной ночи, да? У тебя день рождения, тридцатилетие?

— Да, — не стал отпираться Северин.

— То есть… два дня всего осталось? — я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Резко повернулась и посмотрела мужу в лицо. Оно было так близко, что я видела тени грусти в его зрачках. — Но как же… сейчас, когда мы встретились. Это… это же невыносимо!

— Согласен, — прижался лбом к моему плечу, продолжая гладить одной рукой мою поясницу.

— Подожди… а ты что… смирился? Не планируешь что-то делать? Как-то, ну не знаю, сопротивляться?

— Это бессмысленно, — отозвался.

Разозлилась. Отбросила его руки, вскочила с колен, уставилась на Северина не моргая.

— Нет, не бессмысленно!

— Времени уже не осталось. Но ты не волнуйся, я обо всем побеспокоился. Вы с Алисой ни в чем не будете нуждаться…

— Я даже не хочу это слушать! — прервала герцога.

Северин равнодушно пожал плечами.

— Прости меня, Вета. Я понимаю, что тебе сложно вот так все сразу узнать и принять. Но бояться нечего, проклятия на тебя не перейдет. Влюблен ведь только я.

Уставилась на мужа, красноречиво выпучив глаза.

— Что?

— То есть, ты думаешь, что я тут с тобой обжимаюсь и целуюсь просто так? Или за деньги?

— Нет, я допускаю, что ты ко мне что-то чувствуешь, но…

Демонстративно закатила глаза.

— Ты правда такой недогадливый, или притворяешься? Я влюблена в тебя! Очень!

Теперь уже очередь Северина смотреть на меня выпученными глазами.

— Ты серьезно не догадывался?

Ну вот что тут сказать? Похоже, мужчины во всех мирах одинаково тугодумные! Лицо герцога побелело, брови нахмурились. И он выдал нечто, что, по идее, должно было успокоить. И его, и меня:

— Это могло бы быть опасно. Хорошо, что ты уже вдова, а не невинная девица.

Я поперхнулась и закашлялась. Похоже, нас ждет еще одна интересная тема для разговора.

Глава 58

— На счет последнего твоего утверждения… — начала осторожно.

— Только не говори… — Северин умолк, глядя на меня почти шокировано.

В ответ я только развела руками:

— Покойный граф Бауман был слишком увлечен скоростью процесса, а не результативностью. В итоге — помер, так и не добежав до финишной прямой, только и успел — снять штаны.

— Кхм… кхе…

Теперь уже очередь Северина закашляться. Я же продолжала держать невозмутимый вид. Вроде как это вариант нормы — быть дважды замужем и невинной.

— То есть… — наконец выдавил из себя герцог, — ты уже второй раз вышла замуж и при этом до сих пор не знала мужчины?

— В том смысле, какой в эту фразу вкладываешь ты, нет, не знала. И знаешь что, у меня есть встречное предложение.

Я обошла стол, самым наглым образом уселась на колени Северина и произнесла просто в его губы:

— Как насчет исправить недочет? А то меня уже беременной выставляют, а мы еще даже не делили супружеское ложе.

В ответ на мое предложение глаза Северина почти мгновенно стали черными, а мужское тело напряглось, закаменев. Я думала, он что-то скажет. Возразит. Пошутит. Съязвит, в конце концов.

Но в следующую секунду его рот накрыл мои губы жадным, захватническим поцелуем, и я забыла, что вообще хотела добавить к уже сказанному. Мозг моментально окутала розовая сахарная вата, тело загорелось почти опаляющим жаром, требующим освобождения, поэтому я отвечала на поцелуй не менее требовательно и ненасытно.

Казалось, мы горели в унисон. И не имело значения, что нет кровати, нам и на диванчике оказалось нормально. В считанные секунды слетела одежда, и наши тела прижались друг к другу, согревая теплом, зажигая почти невыносимым желанием.