Подводное течение - Али Стайлз

— Я не хотел приезжать в Андертоу и соблазнять тебя, чтобы уничтожить организацию Хартфордов, — говорю я. — Я не хотел делать ничего из тех ужасных вещей, которые я совершал последние несколько лет — на самом деле, всю свою жизнь. Я не хочу быть таким. Я никогда не хотел быть тем, кто я есть, но это никогда не было выбором. Мое имя было написано кровью со дня моего рождения. Я боролся, сколько мог, но этого было недостаточно, и я больше так не могу. Я рассказываю тебе все это, потому что меня не волнует результат. Если ты веришь в то, что я говорю, и хочешь казнить меня из-за этого, сделай это. Если ты мне не веришь и хочешь казнить меня еще и за это, я не против. Только, пожалуйста, не возвращай меня под контроль МакАртуров и картеля. Я не могу продолжать в том же духе. Я больше не могу быть монстром.

Слезы уже стекают по моим щекам, оставляя на своем пути кровавые порезы.

Я вздрагиваю, когда Джулия берет меня за щеку и заставляет посмотреть на нее.

— Ты не монстр, Шоу. Ты не можешь быть монстром. Только не с этими захватывающими дух словами внутри тебя.

У меня перехватывает горло, когда я ищу бесконечную красоту и незаслуженную любовь. Как она может видеть хорошее в таком грязном человеке, как я?

— Меня зовут Джона, — тихо говорю я.

Ее глаза расширяются.

— Джона? — Она ахает и замирает от одной мысли. — Джона… как Джей Ди, инициалы на твоих стихах?

Я киваю и опускаю взгляд.

— Мне нужно было, чтобы одна вещь была реальной, даже если никто этого не видел.

С тихим всхлипом она наклоняется вперед и притягивает меня к себе.

— Ты не монстр, Джона.

Я закрываю глаза. Еще больше слез скатывается по моему лицу и обжигает раны, которые чувствуются иначе.

Джона...

Я так давно не слышал этого имени.

Мои руки сжимаются вокруг нее, впитывая этот момент, как последний вздох.

Потому что так оно и есть, во многих отношениях. Роман Шоу мертв.

И я всегда знал, что Джулия Хартфорд так или иначе станет моим концом.

ЗАТЕМ: В БЕЗДНУ

Усталые легкие отчаянно нуждаются в воздухе.

Это парадокс утопления. Першение в горле от нахлынувшей мокрой смерти.

Слезы ужаса текут по моему лицу, смешиваясь с мутной озерной водой. Я прекратил попытки освободиться. Теперь это просто отчаянная поступь, пока у меня не подкашиваются руки и свободная нога.

Они поймали меня, узнали мой секрет и привели приговор в исполнение. В течение многих лет это озеро было моим убежищем от жизни, которой я не хотел. Теперь это означало бы мою смерть.

Цепь вокруг моей лодыжки впивается в кожу, когда моя бесполезная нога дергается под весом, удерживающим меня в плену. Восемнадцатью футами ниже якорь, прикрепленный к другому концу цепи, прорезает канавку в толстом осадке, которую я не вижу.

Всего в десяти ярдах от меня насмехается береговая линия. В последнем акте пытки они бросили меня достаточно близко, чтобы я мог почувствовать спасение, но никогда не достичь его. Я вижу углубление в высокой траве, где я спрятался, чтобы записать свои предательские мысли и спланировать побег в другую жизнь.

Поток воды обрушивается мне на голову, когда мои сведенные судорогой руки ослабевают.

Паника захлестывает меня.

Ледяные всплески адреналина возвращают меня на поверхность, где я хватаю ртом воздух. Я заставляю свое тело бороться сильнее. Я не готов умирать. В семнадцать лет я больше не верю в надежду, но я верю в то, что нужно почтить прошедшие годы тяжелой борьбы ожиданием большего.

Но я проигрываю.

Еще одно скольжение под поверхность заставляет меня закашляться, когда я заставляю себя поднять голову. Мои руки отказывают. Мои легкие. Боже, все рушится, а я по-прежнему нисколько не приблизился к свободе.

Я собираю все свои силы для последнего отчаянного рывка за цепь, удерживающую меня в плену. Металл царапает мою ободранную кожу, но, как и в любой другой раз, усилие приводит только к новому приступу отчаяния.

Может быть, будет лучше, если я сдамся. Это то, чего они хотят, верно? Чего они ожидают.

Было бы так легко отпустить все и плыть по течению... плыть по течению... плыть по течению...

Я закрываю глаза, погружаясь в объятия странного покоя. Смерть может быть такой же наградой, как и наказанием. Было бы так плохо погрузиться в забвение? Все, что ждет меня на берегу, — это нечто большее.

Мои глаза резко открываются, когда я чувствую движение. И действительно, фигура, одетая во все черное, направляется по дну озера к небольшому причалу всего в сорока футах от нас. Лодка, которая доставила меня в мою живую могилу, все еще привязана к обветшалому столбу.

Страх охватывает меня, когда я понимаю, что происходит. Я умираю недостаточно быстро. Они посылают кого-то закончить работу и забрать тело.

Теперь у меня нет шансов. Я не могу сражаться с водой и убийцей одновременно.

Страх переходит в ужас, когда я вижу, что это Рейзор, один из их самых надежных солдат. Я боялся этого человека столько, сколько себя помню.

Мой палач бросает тяжелый рюкзак на причал, и я сдерживаю несколько смущенных всхлипываний, пока он забирается в лодку.

— Нет, нет, нет. — Я ненавижу, что хнычу, но ребенок, давно похороненный внутри меня, пробивает себе дорогу наружу.

Я не хочу умирать.

Я не хочу умирать.

Пожалуйста!

Деревянные весла рассекают воду. С плавным усилием они подталкивают лодку все ближе и ближе.

— Прости! — Я плачу. — Прости, прости, прости! Пожалуйста! Пожалуйста, не делай этого. Пожалуйста.

Слезы душат мои разбитые легкие. Обжигают мою ледяную кожу.

Но лодка продолжает приближаться, ее пассажир неразличим в сгущающейся пелене сумерек.

Адреналин бушует во мне, когда я извиваюсь и рыдаю.

— Рейзор, пожалуйста! Я не собирался убегать! Я клянусь… Пожалуйста, не делай этого! Пожалуйста! Я останусь! Скажи им, что я останусь!

Челюсть старика решительно сжата. Он даже не смотрит на меня.

Поглаживание. Взмах.

Поглаживание. Взмах.

Спокойно, невозмутимо — полная противоположность моему беспокойному сердцу.

Столкнет ли он меня под воду или воспользуется пистолетом? Или, что еще хуже, ножом? Я провел свою жизнь в окружении и того, и другого, но ножей я всегда боялся больше, чем пистолетов. Одно из них — оружие. Другое — ужасная кисть.

Мои прерывистые рыдания теперь звучат громче, скользя по поверхности воды и сталкиваясь с плеском весла. Он всего в нескольких футах от меня, его лицо превратилось в мертвенно-бледную тень.