Кривые зеркала - Жанна Даниленко

Пока размышлял, услышал, как открывается входная дверь.

— Света, ты? — спросил, не выходя из комнаты.

— А я думаю, почему дверь на один замок закрыта, — вместо приветствия произнесла жена. — И каким ветром тебя домой занесло?

— Костюм мерил, — с усмешкой ответил он.

— И как, подошёл? А мне новое всё пришлось покупать, поизносилась, — пожаловалась Светлана и тут же возмутилась. — Вот ты мне скажи, какого чёрта они вздумали играть свадьбу в январе?! Она что, в положении?

— Вроде нет. Я не интересовался.

Света прошла на кухню и поставила на плиту чайник.

— За стол не приглашаю, есть у нас нечего, — сказала она. — В магазин я не ходила, да и для себя одной готовить мне лень. Ночевать останешься?

— Нет, пойду туда, где кормят, — подколол он её.

— А приходил зачем?

— Я уже отвечал на этот вопрос. Костюм мерил. Покажешь, что купила?

— А ты мне денег подкинешь? Я на платье с туфлями поистратилась, сам понимаешь, в магазине ничего не найдёшь, а в комиссионке всё дорого.

Посмотрев Светкины обновки и договорившись о подарке, он дал ей немного денег и пошёл к Юле. В кошельке оставалось только на проезд, но у Ивана была небольшая заначка, да и дополнительные дежурства можно будет взять. А там, глядишь, и ещё какую подработку найдёт. Жить и работать в таком темпе конечно же тяжело, но для своей любимой девочки он был готов на всё. Будет Юля на свадьбе самой красивой!

* * *

До свадьбы оставалось всего несколько дней. Юля успокаивала подругу, которая нервничала и впадала в истерику чуть ли не каждую минуту. Особенно её напрягало, что Володька увидит свадебное платье до церемонии. Юля не понимала, как это может случиться, если наряд невесты находится в спальне её родителей, о чём каждый раз и напоминала Татьяне.

— Я просто не представляю, что должно произойти, чтобы Вовка туда вошёл, — говорила она. Таня кивала, соглашалась, а через пять минут всё начиналось по новой. Как хорошо, что Юле ничего не нужно было прятать — платье и туфли для неё они покупали с Иваном вместе.

Свадьба была шумная и пышная — такая, о которой можно только мечтать. Красавица невеста, под стать ей жених, да и свидетели не уступали.

Танина мама плакала во время регистрации, а Юля смотрела и удивлялась: молодые же будут жить с ними, и для Черниковых практически ничего не изменится. Вовка замечательный, от него проблем точно ждать не стоит.

А ещё Юля немножко завидовала подруге. Ей тоже очень хотелось замуж…

* * *

Видеть Юлю рядом с каким-то хмырём, другом со стороны жениха, Ивану было просто невыносимо. А тот ухаживал за ней, то ли по протоколу мероприятия, то ли потому что девочка ему понравилась. Они даже танцевали. Вышли на танцпол вслед за женихом и невестой, и этот хмырь прикасался к Юле, прижимал к себе в танце, что-то шептал на ухо, а она улыбалась…

Сегодня она казалась Ивану особенно красивой. А её улыбка вообще была бесподобной. Его любимая дарила улыбку всем, кроме него. Но когда Юля взглянула в его сторону, Иван увидел, что её глаза полны грусти.

И в этот момент он готов был выполнить любое её желание. Эх, поскорее бы скинуть оковы, чтобы иметь возможность быть рядом с любимой женщиной на законных основаниях.

Часть 31

Юля только что прибежала на работу после занятий, не забыв заглянуть в столовую, где милая буфетчица оставила ей пять порций пюре с котлетами. Переступив порог отделения, в первую очередь направилась в кабинет заведующего — кормить. Ивана на месте не оказалось. Юля поставила контейнер с едой на стол и заметила сложенную газету. Это оказался последний номер «Правды», которую она читала раз в неделю только для политинформации. Но сейчас от нечего делать Юля взяла газету в руки, развернула и ахнула: прямо на первой странице была фотография Соколовского. Естественно, статью о нём она не могла оставить без внимания.

«Самое сложное — когда хочешь помочь человеку, а не можешь. Бывают травмы, заболевания, состояния несовместимые с жизнью. Пытаешься что-то сделать, но, к сожалению, не всё в наших силах. Это и есть самое сложное — пережить момент, когда ты сделал всё, но не спас, не помог… Это миф, что врачи ничего не чувствуют. К смерти нельзя быть равнодушным. Душа врача не черствеет, она просто изначально либо есть, либо её нет. Наверное, это самое тяжёлое в нашей профессии — осознание, что не всегда можно человека спасти. Вот представьте: поступает по скорой тяжёлый пациент, ты борешься за его жизнь, иногда по нескольку часов, но все твои попытки помочь не дают результата, и ты прокручиваешь в голове всё снова и снова, ищешь ошибки, недочёты и думаешь, что упустил. А когда человек выживает, выздоравливает — это удовлетворение, радость…»

Юля держала в руках газету и перечитывала статью об Иване снова и снова. Как же хорошо и правильно он сказал. Она испытывала ни с чем не сравнимую гордость, потому что этот человек — её человек. Самый лучший, самый любимый, и вообще, во всём самый-самый!

Юля решила, что ей нужно срочно купить этот номер газеты, а то и не один. Пусть лежат дома, чтобы и самой время от времени перечитывать, а позже детям показывать — на фото Иван был таким красивым… Мысль о детях её не напрягла и не испугала, хотя с Иваном они ещё об этом не говорили.

Юля аккуратно положила газету на стол фотографией кверху, а сама побежала в соседний корпус в киоск “Союзпечати”.

* * *

Иван вышел из операционной. Хотелось сесть, вытянуть ноги и закрыть глаза хоть на несколько минут. День сегодня какой-то сумасшедший. Четыре операции подряд и все тяжёлые, особенно вот эта. Тяжёлая и бесполезная, потому что брюшную полость вскрыли, вычерпали вязкую, невероятно зловонную желеобразную субстанцию, продуцируемую разлагающейся опухолью, оценили степень поражения кишечника, печени, поджелудочной железы и брюшины, промыли раствором сулемы и зашили. Всё. Сколько проживёт его пациентка и что он скажет родственникам — вот в чём вопрос. А ведь у неё ребёнок маленький совсем, да и женщина молодая, сорока ещё нет.

Голова гудела, поясницу он просто не чувствовал, и этот ужасный запах пропитал его, кажется, насквозь. Надо срочно принять