Дыши и успокойся, Бекки! - Fine Blue Eyes

— Я узнала об этом…

— Только твоя подруга ничего не потеряла, как и ты. Ты максимум проплачешь немного и заживешь своей жизнью, отбросив Стива далеко назад, как это уже было, а есть ли будущее у него — я не уверен, черт возьми!

— Что тебе сказал врач? Не утаивай!

— А я и не буду, пусть все будет висеть на твоих недостойных плечах! Мы только можем надеяться, что здоровый организм вытянет, но сейчас об этом говорить, ох, как рано! Стив без сознания в реанимации. Проверяется вероятность повреждения внутренних органов и головного мозга. Возможность летального исхода остается. Ты понимаешь, что произошло? Не доводи меня до греха, Ребекка, уезжай! Если он не выкарабкается, я тебя уничтожу своими руками! — этот взгляд, направленный на меня, говорил сам за себя. Он поступит таким образом без промедления.

— Я все же не могу уехать, мне дорог этот человек, я люблю его… — неуверенно прошептала я, не зная иного давления на Сакду.

— Уедешь-уедешь! Я лично отвезу тебя в аэропорт сегодня. Заеду к одиннадцати вечера. Буду ждать у стойки. Даже не думай увиливать, номер твой знаю.

— Но мало ли что потребуется Стивену в больнице?!

— Я обо всем позабочусь, и это не обсуждается. Просто не маячь перед глазами. Если ты на самом деле любишь его, оставь и уезжай навсегда. Он обещал мне, что больше не будет тебя преследовать. Так дай ему шанс на нормальную жизнь. У вас всегда все плохо заканчивается, неужели ты не видишь?! То тюрьма, то реанимация!

— Я вижу.

— Он все сделал для того, чтобы быть с тобой, а ты — все, чтобы этого не произошло, недостойная! — Сакда резко затормозил, припарковавшись у моего отеля, и стремительно вышел из машины, достав мой чемодан из багажника. Я молча последовала за ним. Все было сказано верно, все в точку! Стивен сделал все, чтобы быть со мной, а я — все, чтобы этого не произошло!

Забирая свой багаж, я робко прикоснулась к его плечу:

— Ты можешь хотя бы мне сообщать о его состоянии, пока он не поправится? Он должен выкарабкаться!

Немного поколебавшись, но отступив от меня на шаг, он согласился:

— Я буду тебе писать о состоянии здоровья Стива, если ты пообещаешь сегодня уехать и больше его не трогать!

— Но он же не знает, что я к нему пришла.

— Какая разница, пришла ты или нет?

— Для нас… для него должна быть большая. Это важно, поверь. Ты ему скажешь, что я пришла? Только эти слова и больше ничего? — я пыталась хоть как-то сохранить связь с навсегда потерянным для меня человеком.

— Ладно, посмотрю по ситуации. Сейчас рано об этом говорить. Диктуй свой номер, но учти, что писать тебе буду раз в день, сама не пытайся названивать.

— Хорошо, спасибо, — признав полное поражение, я назвала свой номер и пошла в сторону отеля.

— Приеду в одиннадцать, помни! — крикнул он мне в ответ, немного смягчившись. — Ключ от номера у тебя в боковом кармане чемодана. Документы с телефоном и обратным билетом — на прикроватном столике.

Повернувшись к нему, я безмолвно кивнула и медленно направилась к входу.

Вероятно, мой вид был совсем жалким, хоть я и отогрелась в машине, потому что сотрудники отеля при виде меня поинтересовались, не нужна ли мне помощь. О да! Она мне была нужна, но только не та, какую кто-либо мог мне предложить.

Вернувшись в номер, я смотрела на него другими глазами — потухшими и безвольными, без радости и предвкушения ярких впечатлений в экзотической стране. Отражение в зеркале подтвердило мои опасения: вместо бунтарки, дикарки, нимфы и воительницы на меня смотрела мышь, серая и бледная. Либби была права, как и Сакда. Его слова: «Недостойная! Недостойная!» — безостановочно прокручивались в голове.

После горячего душа голова немного прояснилась, но давящая внутри боль становилась сильнее. Что сейчас со Стивеном? Помогает ли ему лечение?

Измеряя комнату шагами, я только спустя время вспомнила о своем телефоне. Безусловно, он был полностью разряжен. Поставив его на зарядку и загрузив, я стала слышать непрекращающиеся уведомления. Конечно же! Именно сейчас все знакомые набросятся на меня, требуя ответа, куда же я пропала, а мне сейчас не до праздных разговоров! Однако я не могу сейчас выключить телефон, потому что жду новостей от Сакды.

Долго ждать не пришлось — звонок от мамы:

— Бекки, дорогая! Ты где так пропадала?! Мы с отцом чуть с ума не сошли! Все искали тебя, а ты так испарилась! Я понимаю, что тебе хотелось отдохнуть, но родителям же можно разок-другой написать или позвонить за целую неделю! — гневная речь никак не заканчивалась, а у меня не было сил ей противостоять. Выслушав о себе все, я просто извинилась и сказала, что по приезду обо всем расскажу.

— С тобой все нормально? — контрольный вопрос матери перед моей свободой.

— Конечно, я же в отпуске, — солгала я.

— Ладно, как приедешь, позвони. Мы ждем фотографий!

Уф, основную атаку выдержала.

Второй звонок. Ох, тут сложнее. Тереза.

— Бекки, дорогая! Не бросай трубку, прошу тебя! Прости меня, пожалуйста, что я такое натворила! Я так переживала! Что этот негодный Стивен с тобой сделал? Он тебя удерживал где?

— Ой, Тереза, я за него боюсь! Я такое натворила, что себя просто ненавижу! — до боли знакомая истерика вот-вот должна была нагрянуть.

— Что случилось, Бекки?!

— Стивен из-за меня попал в реанимацию! Он, видимо, в коме, а я не могу к нему попасть, и мне сегодня уезжать! Что мне делать?

— Погоди, расскажи, что произошло, — моя подруга пыталась во всем разобраться.

В общих деталях я описала произошедшее со мной за последнюю неделю, утаивая подробности наших провокационных игр и прочих личных нюансов. Тереза внимательно все выслушала и заключила:

— Бекки, не смей себя винить! Ты не вливала в рот Стивена никакого алкоголя, а вела себя с ним честно.

— Я бы не сказала… Я же полюбила его, но так и не призналась в этом.

— Будем точнее: ты не успела ему сказать! Это разные вещи! Не слушай этого друга, он переживает за Стивена и поэтому зол на тебя. Будем надеяться, что этот бесшабашный юноша поправится,