Вопреки твоим обидам - Дина Сдобберг

Она не противилась, когда я зачерпнул медово-соляной смеси и начал растирать её кожу.

— Купила скраб для тела, медовый. А пользоваться не могу. Не то что-то... - задумчиво произнесла она.

— Конечно. Там же химическая основа. Зато стоит сколько угодно и где угодно. А эта смесь делается максимум два за дня, — обрадовался я нейтральной теме.

— Да это я понимаю, — вздохнула Лена. — Обёртывания тоже знаешь ли не натуральным шоколадом делают. Но вот ведь получается же, что совсем простое, примитивное даже... А лучше результата прогресса техники и науки.

— Иногда это сложно принять, — понял я, что она сейчас думает вовсе не косметики. — Но порой всё, что мы знаем, нам не помогает. А вывозят инстинкты. Дикие, примитивные. Мы забываем, что они в основе нашей жизни. Наша природа. А всё, что мы придумали, законы и правила, они как ни странно это звучит, против нашей природы.

— Их задача сдерживать наши инстинкты. Те самые, которые вытаскивали нас со времён дремучей древности, — кивнула Лена, в который раз подтвердив удивительное совпадение наших мыслей. — Инстинкты, это дикость! Это то, что возвращает нас к состоянию стада, где прав тот, кто элементарно сильнее. Для современного цивилизованного человека есть закон! Но...

— Кому как ни тебе знать, что закон порой легко прикрывает то, от чего должен бы защищать, — напомнил я.

Она задумалась, я её не тревожил. Она как будто не чувствовала моих прикосновений. Взгляд Лены застыл на небольшом экране из закалённого стекла, за которым танцевало пламя.

Я позволял ей быть наедине с собой, ведь любой путь к решению проблемы начинается с понимания этой проблемы.

К тому же у меня была своя собственная проблема. Я втирал мёд с солью в кожу Куницы, ощущал под ладонями её тело. Память оживляла со всей яркостью моменты нашей близости, каждый её отклик. И какой-то злобный дятел в мозгах долбил напоминанием, что я сам отказался от неё, сам оттолкнул.

И я то понимал, как важна она в моей жизни. Как нужна для того, чтобы жить. А Куница этого не знала. Не знала есть ли место для меня в её жизни.

Прикасаться к ней, словно в ласке, зная, что никакого продолжения не будет и быть не может, было настоящим испытанием. И когда, напоив её густой ряженкой с булкой, я заставил её лечь в кровать, испытал настоящее облегчение. По крайней мере у меня была небольшая передышка без неё.

Лена, не смотря на споры и заверения, что днём она вообще не спит, и что единственный способ, это дождаться ночи, очень быстро уснула. По крайней мере, когда я поднялся через полчаса, проверить как она, Куница спала, сердясь на что-то или кого-то во сне.

Разбудил я её только через три часа, когда угли уже прогорели и пора было жарить мясо.

— Давай, подымайся, а то ночью не уснёшь. И выходи во дворик. Там стоит мангал и беседка, — будил её я.

— Угу, — бурчала она, не открывая глаз, подтягивая край пледа под щёку.

— Так, я вынужден применить крайние меры, — предупредил я, стягивая с неё одеяло.

— Да встаю я, встаю, — ворчала Лена.

— Возле мангала тебя ждёт свежий сок, — завлекал я недовольную пробуждением Куницу. — Гранатовый. Как ты любишь. Я минут двадцать как размораживаться достал.

— Размораживаться? — упоминание любимого напитка поспособствовало пробуждению куда лучше уговоров.

— Мне тут рассказали, что гранатовый сок сохраняет свой настоящий вкус, как и все полезные свойства, буквально несколько часов после отжима. Потом, что хочешь делай, идёт окисление и всё. Поэтому его сразу разливают и замораживают. Единственный способ сохранить настоящий вкус гранатового сока. Ну, или пить сразу после отжима. — Улыбался я.

— И ты раздобыл бутылочку заморозки? — уточняет она.

— Пятнадцать штук. Одна ждёт на столе, остальные в морозилке. — Сообщил я. — И я знаю, где достать ещё.

— Звучит так, словно ты предлагаешь мне дозу чего-то запрещённого, — фыркает Лена.

Но взгляд становится добрее. С другой стороны, я зашёл с козырей, преподнёс ей возможность выспаться, ни о чём не переживать и любимый напиток. Я постарался поставить мир вокруг неё на паузу, чтобы она смогла отдышаться и вновь почувствовать твёрдую почву под ногами.

— Ууу, не думала, что я так оголодала, — смеётся она с удовольствием съедая только что снятое с огня мясо. — Невероятно вкусно.

— Вот и ешь, пока не остыло, — смеюсь я. — Видишь, на огне вторая партия.

— Мне кажется, что я и её съём, и ещё тебя без ужина оставлю, — сосредоточилась на мясе Лена.

— На здоровье, — улыбаюсь, пододвигая к этой хищнице свою тарелку поближе. — А утром будет рыбка. Я всё-таки с Ольхона.

— Уха? — заинтересовалась Куница.

— Лучше. Ты пробовала когда-нибудь рыбу, запечённую в глине? — решил удивить её я.

— Нет, — прозвучало вполне ожидаемо, но меня этот ответ обрадовал.

За ужином и разговорами ни о чём незаметно вечерние сумерки превратились в ночь. Лена несколько раз пыталась скрыть, что зевает. Но я отправил её обратно в кровать.

— Давай я хоть помогу порядок навести, — пыталась спорить она.

— Лен, отдыхай. Правда, помыть решётку, пару тарелок, два стакана и протереть стол не займёт много времени. Я точно не перетружусь, не переживай, — чуть приобнял её я, разворачивая к домику.

Сам я устроился спать внизу, на небольшом диванчике. Проснулся я неожиданно. Понадобилось всего несколько секунд, чтобы понять, что разбудили меня тихие шаги.

Лена осторожно прокралась мимо и вышла на улицу. Я ещё полежал пару минут и встал. Заварил чай, кинул на плечо пару пледов и пошёл следом.

Куница сидела на лавочке в беседке, поджав ноги и глядя в темноту, туда, где лишь луна слегка обрисовывала силуэты гор вокруг. Я поставил кружки с горячим чаем на стол, укутал её пледом и сел сзади, так, чтобы она могла облокотиться спиной мне на грудь.

— Спасибо, — поблагодарила она, делая первый глоток. — С молоком?

— Ну, да. Тебе вроде нравилось. В Иркутске. — Ответил я. — Не спится?

— Нет. Вроде и задремала сразу, а ощущение, как будто просто лежишь с закрытыми глазами. — Кивает она. — Слишком...

— Тяжёлые мысли? Из-за девочек? — осторожно обнял свою Куницу.

Как ещё показать ей, что хочу быть ей опорой я просто не знаю.

— Из-за них. Из-за Миланы в основном. — Лена замолчала, как будто взвешивая, стоит ли говорить дальше.

— Я не знаю подробностей, Влад не любитель вытрясать грязное бельё, особенно чужое. Но он сказал нам, что история отношений твоей Миланы