Кража - Андреа Кейн

— Я уже знаю, кто он. Только не вполне понимаю, чем он занимается, — ответила Ноэль. — Что же касается моего возвращения домой, то не стоит об этом беспокоиться. Мы с Хлоей разработали план моего возвращения таким образом, чтобы меня не обнаружили. Гораздо важнее сейчас поговорить. — Она провела рукой по его щеке. — Я хочу знать все. Но сначала позволь сказать кое-что и мне. Ничто из того, что ты собираешься мне открыть, не изменит моих чувств к тебе. Ничто!

Глаза Эшфорда снова потемнели, на этот раз скорее от удивления, чем от страсти.

— Твоя вера повергает меня в смятение, — пробормотал он, гладя ее волосы. — Я люблю тебя. Буря'

— И я тебя люблю.

Ноэль уютно устроилась, положив голову ему на грудь и чувствуя себя опьяненной счастьем, удовлетворенной их близостью и, увы, чрезвычайно заинтригованной. Ее любопытство было возбуждено до предела, хотя, к ее облегчению, беспокойство по поводу того, что он собирался ей рассказать, в значительной степени улеглось.

— Итак, почему ты украл эту картину? И кто ты на самом деле? Кому предназначаются эти деньги?

— А ты уверена, что я не собираюсь оставить их себе? — Он бросил на нее вопросительный взгляд.

— Совершенно уверена, — ответила Ноэль, опуская голову ему на плечо. — Ты никогда бы этого не сделал.

— Но я вор. И ты видела это сегодня ночью собственными глазами.

— Вор крадет для себя. А ты — нет. Я не поверю этому. Итак, ты не ответил на мой вопрос: почему ты украл эту картину? Это как-то связано с Бариччи? С твоим желанием перехитрить его? И какое это имеет отношение к твоему отцу?

Она прочла в его глазах изумление, но он не собирался отпираться ни от чего.

Эшфорд привлек ее к себе, обнял и прижался подбородком к ее голове:

— Итак, я готов доверить тебе не только свою тайну, но и свою жизнь. И не важно, открывал ли я ее кому-нибудь прежде. Но я был напуган до смерти твоим появлением. Я испугался, что ты можешь пострадать. Ты такая бесстрашная и бесшабашная маленькая глупышка. Ты хоть имеешь представление о том, что могло с тобой случиться там, в той части Лондона?

— Я старалась не привлекать к себе внимания, — запротестовала Ноэль, понимая правоту Эшфорда. Но такова уж была ее прямая и честная натура, что она не могла скрыть от Эшфорда ничего. — Я готова признать, что вела себя рискованно. Но разве тебе не понятно почему? Я не могла позволить тебе воздвигнуть между нами стену до того, как мы стали тем, чем стали. А ты не хотел со мной поделиться. У меня не оставалось выбора, мне пришлось последовать за тобой и увидеть своими глазами, в чем ты замешан.

— Знаю ли я тебя? — Он вздохнул: — Ничуть. Я должен был предвидеть, что ты никогда не примиришься с моим решением оградить, защитить тебя от моего прошлого. От опасности.

— Но ведь это не только твое прошлое. Это и настоящее.

— Нет. Нет, после сегодняшнего вечера так больше не будет. Сегодня, как я обещал тебе, я с этим порываю. — В его тоне прозвучала абсолютная убежденность.

— Я тебе верю, — отозвалась Ноэль. — Но я понимаю и другое: это твое занятие сыграло решающую роль в твоей жизни и оказало на нее огромное влияние. Это часть жизни того мужчины, которым ты стал. И поэтому это часть и моей жизни тоже.

— Согласен. — Эшфорд кивнул, — И потому я решил рассказать тебе обо всем, не опуская ничего. — Он откашлялся, прочищая горло: — Ты спросила меня, имеет ли моя деятельность отношение к Бариччи. И мой ответ — да, имеет. И к нему, и к другим таким же, как он, мерзавцам. Имеет ли она отношение к моему отцу? Имеет. И это тоже весьма существенно. — Эшфорд набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул' — Что тебе известно о бандите по прозвищу Оловянная Кружка?

Ноэль изумленно моргала, пытаясь понять, чем Вызван столь странный вопрос.

— То же, что известно всем. Он легенда. Более сорока лет он раздает деньги тем, кто в них нуждается. — Она умолкла, и глаза ее широко раскрылись: — Так ты работаешь с ним? С Оловянной Кружкой?

— Да, и весьма в тесном контакте. Я его сын. В воздухе повисло молчание.