Серебряная ведьма - Сьюзен Кэррол

– Женщина, что, в самом деле, ты делаешь с моей лошадью?

– Заплетаю ей гриву. Это отвлекает ее от грозы и… – Мири от усердия сжала губы, заканчивая заплетать косичку, – и я подумала, что хотя бы одна из нас должна выглядеть красиво.

– Я охотник на ведьм. Я должен вселять страх в сердца неблагонадежных. Тебе когда-нибудь приходило в голову, как глупо буду я смотреться на лошади в косичках?

Мири виновато улыбнулась ему:

– Господь простит нас за то, что мы делаем с твоей грозной репутацией, месье Ле Балафр. Постараюсь расплести все косички, когда мы отправимся в путь утром, хотя Элли может возражать. Ей нравится новая прическа.

Элли фыркнула и тряхнула головой, словно гордилась собой, заставив Симона неохотно улыбнуться. Он прислонился к перегородке соседнего стойла, наблюдая, как Мири продолжает забавляться. Перед грозой Элли часто нервничала, но теперь казалось, что она совершенно равнодушна к раскатам грома.

Он не удивился, увидев, как спокойна Элли под руками Мири. Девушка всегда умела обращаться с четвероногими, а также с теми, кто ходил на двух ногах, неохотно признал Симон.

Одно только присутствие Мири рядом снимало с него все напряжение и усталость. Кожа ее светилась нежно-розовым светом, белокурые локоны, мерцая, струились по спине.

– Ты сильно ошибаешься, – тихо произнес он. – Элли не единственная, кто здесь прекрасен.

Зардевшись от его комплимента, Мири только засмеялась и осуждающе покачала головой. Она наклонилась к Элли, потерла ее нос и стала тихо напевать ей на ухо песенку, которая проникла до самых костей Симона. Это был какой-то странный язык, который он не понимал, но Элли ответила ей тихим ржанием.

Следовало бы насторожиться от невероятной способности Мири общаться с животными, но Симон начал привыкать к ее способностям, даже благоговейно наслаждался ими.

– Какие же у вас секреты, дамы? – спросил он игривым тоном, чтобы скрыть свое восхищение.

– Ничего особенного. Так, женские сплетни.

– Конечно же, про меня. Полагаю, Элли жалуется, какой я ужасный грубиян, не так ли?

Мири рассмеялась:

– Нет, я бы об этом и слушать не стала. По крайней мере, от Элли. – Глаза ее смягчились, когда она добавила: – Твоя лошадь обожает тебя, Симон. Она готова умереть за тебя.

– Бедная глупая дама, – произнес Симон, но вошел в стойло и погладил Элли по шее.

Лошадь легонько ткнулась в него носом. Он потер пальцами между ее глазами, отчего лошадь всегда встряхивала головой от удовольствия. Лицо его расплылось от восхищенной улыбки, но он быстро понял, что Мири, отойдя в сторону, наблюдает за ним. Грозные охотники на ведьм не должны так нежно относиться к своим лошадям. Продолжая ласкать Элли, он откашлялся и хрипло проговорил:

– Извини, не смог найти ничего лучше для ночлега, чем этот сарай. Надо было…

– Боже милостивый, Симон, – прервала его Мири звонким смехом. – Неужели ты совсем забыл, с кем имеешь дело? В детстве я с радостью спала рядом со своим пони, если мама разрешала. Я вообще считаю, что сараи – просто райское место.

– Особенно по вечерам, – уточнил Симон. – Когда животные отходят ко сну, когда чувствуешь, что заслужил отдых в конце тяжелого дня. Полный покой, конец пути. Даже если это всего лишь иллюзия.

Мири кивнула в знак согласия:

– Люблю ночные звуки, крик совы в темноте, шелест сена и стук копыт в стойлах.

– Тихое ржание и фырканье…

– И сладкий запах свежего сена.

– Запах теплой лошади и кожи…

Симон замолчал, слегка смущенный проявлением собственной сентиментальности. Мири тоже смолкла, застенчиво улыбаясь ему. Его взгляд на мгновение замер на ней, и между ними воцарилось полное взаимопонимание, чувство глубокого созвучия, которое, казалось, все ближе притягивало их друг к другу.

Симон почувствовал, как его сердце дрогнуло от ее близости, с чем он всегда боролся. В свете фонаря ее глаза и волосы мерцали особенным светом. Она казалась такой нежной и доступной, льняная рубашка облегала ее женственные формы, соблазнительно подчеркивая овал груди.

Симон напрягся всем телом от желания обнять ее, крепко прижать к себе и вдохнуть ее теплый женственный аромат. Он успел отвернуться, с огромным усилием подавив в себе желание, которое Мири возбуждала и нем в те дни, когда все его мысли должна была занимать охота на ведьм, а чувства нацелены на выявление приближающейся опасности.

Но когда они были наедине, в такие тихие моменты он опасался, что Мири сможет вопреки рассудку проникнуть ему под кожу и даже глубже, в самое сердце.

Хотя Мири отлично вычистила Элли, Симон схватил щетку и начал с усердием растирать лоснящуюся спину лошади. Послышалось мяуканье, и пестрая деревенская кошка стала тереться о ноги Мири. Взяв ее на руки, девушка спросила:

– Так кто же эти Мейтланы? Твои друзья?

– У охотников на ведьм друзей не бывает, Мири.

Его ответ ей не понравился. Почесывая кошку за ухом, она нахмурилась:

– У меня сложилось впечатление, что месье и мадам Мейтлан были очень рады предоставить тебе ночлег.

– Только потому, что чувствуют себя обязанными. Прошлой осенью я оказал им небольшую услугу.

– О?

Симону не хотелось обсуждать событие, но он знал, что Мири ни за что не отстанет от него. Она никогда не надавала ему вопросов и не требовала ответов. Она просто ждала, вопросительно глядя на него. Он вздохнул и продолжил чистить Элли.

– Кто-то совершил акт вандализма в местной церкви, залив свиной кровью алтарь. Подозрение пало на семью Мейтлан, и пьяная толпа из деревни заявилась сюда, чтобы расправиться с ними. Я… э-э… смог убедить добрых людей, что они ошибались, и уговорил разойтись но домам.

– Как, черт побери, тебе удалось это сделать?

– Я выхватил меч, поднял Элли на дыбы в темноте посреди дороги прямо перед ними. – Симон сжал губы, с удовольствием вспомнив трусливые лица в свете факелов, вытаращенные глаза, открытые от страха рты. – Мы с Элли иногда можем напустить страху, если захотим. Жаль, ты не видела, как она умеет щелкать зубами, бить копытами и вращать глазами, словно ночной демон, выпрыгнувший прямо из пасти ада. По крайней мере, когда она не в бантиках и косичках, – сухо добавил Симон.

Мири подошла ближе к стойлу. Элли с любопытством фыркнула на кошку в руках Мири, и та обиделась. Вырвавшись, она вскарабкалась на столб и убежала из сарая. Мири едва заметила это, слушая Симона.

– И это ты называешь небольшой услугой, которую ты оказал Мейтланам? Те злые люди могли поджечь их дом, сжечь их заживо вместе с тобой.

Симон пожал плечами:

– Это были простые трудяги, которых полно в каждой деревне. Но, должен признать, ситуация была очень неприятной. Даже обычные люди могут стать опасными, если их отвагу подогреть вином, плохим настроением и яростью. Надругательством в церкви была возмущена вся деревня.