Пленник - Кэрин Монк

– Но Глазго очень далеко, – возразила побледневшая Шарлотта. Хейдон чувствовал, что она тяжелее всех будет переживать его уход. – Никто из Глазго к нам никогда не приезжает.

– Шарлотта права, – закивала Аннабелл. – Вам не о чем беспокоиться.

– Боюсь, все не так просто, – пробормотал Хейдон. – Он сел рядом с Шарлоттой, обнял ее одной рукой и прижал к себе. Человек, который меня узнал, обязательно расскажет другим и упомянет, что со мной была Женевьева. Власти придут сюда, чтобы ее расспросить, и если обнаружат, что я здесь и скрываюсь под видом ее мужа, то арестуют и меня, и Женевьеву.

Увидев страх в глазах детей, Хейдон мысленно выругался. Он не хотел их пугать, хотел только, чтобы они поняли: он бросает их не по своей воле, а потому что иначе нельзя.

– Риск был с самого начала, как только я здесь появился. Какое-то время мы шли на этот риск, потому что мне надо было восстановить силы и окрепнуть настолько, чтобы можно было уехать. Сейчас я здоров, поэтому не хочу и дальше подвергать вас риску. Пора мне уезжать.

Дети с грустью смотрели на него и молчали. Всех их не раз предавали, сначала родители, потом родственники, не имевшие желания о них заботиться. Этих детей предавали до тех пор, пока не появилась Женевьева, которая взяла их в свой дом.

– А вы вернетесь к нам? – решился спросить Джейми.

Хейдон медлил. Хотелось сказать «да», но эти дети уже достаточно настрадались от ложных надежд и обещаний. Он не будет уверять их в том, что от него не зависит.

Внезапно раздался громкий стук в дверь.

Оливер поднял седые брови:

– Открыть?

Хейдон лихорадочно соображал. Даже услышав рассказ Родни, едва ли кто-то пришел к заключению, что Максвелл Блейк на самом деле маркиз Редмонд. И едва ли кто-то примчался из Глазго в Инверари, чтобы сообщить об этом властям. В принципе такое возможно, но маловероятно. Он кивнул:

– Открывай.

– Дайте старику минуту, – проворчал Оливер, потому что в дверь продолжали барабанить. Он прошаркал до двери и чуть приоткрыл ее. – Во имя всех святых, что может быть такого важного, что надо ломать…

– Мы пришли за маркизом! – рявкнул высоченный полицейский офицер с липкими серыми волосами, торчащими из-под фуражки. Потускневшие пуговицы у него на мундире болтались на ниточках – казалось, дунет ветер, и они оборвутся.

– Мы знаем, что он здесь, – добавил коренастый констебль, стоявший рядом. Он был безобразно уродлив, приплюснутый нос и огромные ноздри придавали ему сходство со свиньей.

– Впусти нас, и все будет хорошо. – Это сомнительное утверждение исходило от тощего молодого констебля с рыжей шевелюрой и изобилием прыщей на физиономии.

Оливер поскреб в затылке.

– Не возьму в толк, о чем вы толкуете. Нет здесь никакого маркиза. Вы, парни, ошиблись…

– Отойди, старый дурак! – Огромный полицейский офицер оттолкнул Оливера в сторону, и констебли ворвались в холл.

– Оливер! – закричала Дорин, с ужасом глядя на старика; тот ударился головой о стол и упал на пол. По лбу его стекала струйка крови.

– Ублюдок! – заорал Джек и кинулся с кулаками на высокого полицейского.

– Нет, Джек! – крикнул Хейдон. – Прекрати!

Джек успел ударить полицейского, но двое других тут же схватили его. Тогда парень впился зубами в руку того, кто был похож на свинью.

– Помогите! – заорал констебль. – Эван, помоги!

– Отцепись от него! – Прыщавый констебль схватил Джека за волосы и с силой дернул, потом заломил ему руки за спину. – Как ты, Гарри?

– Господи, это дерьмо кусается, как дикий зверь!

– А ты как, Джордж?

– Он разбил мне нос! – прорычал Джордж.

– Я ему глаза выбью! – Гарри замахнулся, чтобы ударить Джека.

– Убери от него руки, – приказал Хейдон. – Или я расколю твоему дружку череп, как тыкву.

Все медленно повернулись к Хейдону. Он стоял в центре холла с кочергой, занесенной над головой Джорджа.

– Отпусти парня, – сказал Хейдон. – Сейчас же.

Констебли, державшие Джека, переглянулись.

– Ради Бога, делайте, что он велит! – закричал Джордж, держась за окровавленный нос; он явно не испытывал желания получить еще и по голове.

– Мы его отпустим, если вы бросите свое оружие, – уступил Гарри.

– Пытаться бежать бесполезно, – добавил Эван. – Все в Инверари уже знают, кто вы такой, ваша светлость, – добавил он язвительно. – Вам не уйти.

Хейдон понимал, что констебль прав, но он не мог с этим смириться.

– Не слушайте их! – кричал Джек, пытаясь вырваться из рук констеблей. – Быстрее бегите!

Хейдон посмотрел на младших детей: все они были ужасно напуганы. «Нет, хватит, – сказал он себе. – Я не должен подвергать их опасности».

Собравшись с духом, Хейдон проговорил:

– Дайте слово, что не тронете остальных, если я пойду с вами добровольно.

– Нет! – взмолился Джек. – Не делайте этого!

– Идет, – кивнул Джордж. – Бросайте ваше оружие, и мы уходим вместе с вами.

Хейдон медлил. Однако он понимал, что выбора нет. Что ж, придется ему умереть, чтобы полицейские не причинили зла никому из его семьи. Еще мгновение он наслаждался горько-сладким вкусом близкой свободы. Потом отбросил кочергу.

– Попался! – рявкнул Гарри, бросившись на него, как тигр на жертву. – Эван, надень на него наручники, чтобы не выкинул чего-нибудь.

Прыщавый юнец напоследок больно крутанул Джеку руку и оттолкнул его. Джек бросил на констебля полный ненависти взгляд, потом склонился над Оливером.

– Как ты? – спросил он, утирая кровь со лба старика.

– За меня не беспокойся, парень, – проворчал Оливер. – Надо беспокоиться за его светлость.

– Со мной все будет хорошо. – Хейдон старался выглядеть спокойным. Руки у него уже были за спиной, в наручниках.

– Это точно! – с ухмылкой заявил Джордж. – Мертвым всегда хорошо.

Юнис ахнула и прижала к себе Джейми, Грейс и Шарлотту. Дорин обняла Аннабелл и Саймона.

– Заткнись, или я проломлю тебе череп, – процедил сквозь зубы Хейдон.

– Это будет фантастический трюк, потому что вы в наручниках, ваша светлость. – Джордж рассмеялся.

Хейдон окинул его тяжелым взглядом, но промолчал.

– Джордж, ради Бога, давай поскорее посадим его в карету и уедем, – сказал Гарри. – Ужасно хочется выпить.

– Тогда пошли. – Эван подтолкнул пленника к двери.

Хейдон бросил последний взгляд на семью, которую успел полюбить. Он многое хотел бы им сказать, но времени уже не было. К тому же любые слова благодарности, сказанные в присутствии полиции, им повредили бы. Поэтому он лишь улыбнулся на прощание.